Всю обратную дорогу домой управляющий хмурил лоб, обдумывая, как наилучшим образом представить успешному молодому человеку свою малолетнюю сестру?
Зима за высокими стенами неприступного замка, не считаясь с желанием людей, молящих о передышке, уж который день подряд засыпала дороги поместья плотным слоем колючего снега, кружила вьюгой, ревела ветром в каминных трубах, трещала жгучим морозом.
В жарко натопленном зале у огромного камина с полыхающим поленом размером с полдерева, собралась вся семья владельца замка и его гости. Раскрасневшиеся от выпитого вина и эля, раздобревшие от сытной поздней вечери, мужчины поглядывали на оживлённо гомонящих женщин, собравшихся в конце длинного стола у подноса с заморским пирогом, приготовленным пфальцграфиней. Наблюдали, как та, подвинув диковину к себе, длинным ножом разрезала его на части. Высокий и прямоугольный, украшенный ягодами вишни, земляники и брусники из варенья, он смотрелся инородно и величественно среди праздничных блюд, изобиловавших жареным мясом, рыбными и фасолевыми пирогами, протёртыми уваренными отварными овощами, копчёной рыбой и, конечно же, традиционным йольским окороком. Особое место заняли круглый лиственный хлеб и сладкая рисовая каша, похожая на кутью. Яблоки, различное варенье, сладкая выпечка никого не интересовали.
Элли, не выдержав напряжения торжественного момента, пользуясь тем, что все не спускают глаз с торта — так назвала пирог компаньонка баронессы — незаметно мазнула мизинцем у его основания, и, подцепив изрядную порцию сладкого крема, усеянного ореховой посыпкой, поспешно облизала пальчик, блаженно подняв очи к потолку. Кто бы мог подумать, что из масла, яиц и леденца с помощью обычной мутовки можно приготовить такое?!
Глянув в сторону мужской компании, расположившейся у другого конца стола, встретилась глазами с нотаром, потупившись, зарделась, прячась за спину сестры.
Эрих, улыбнувшись краем губ, вздёрнул бровь, чуть наклонив голову, следуя за ней взором.
Сегодня Стрекоза была необычайно хороша. Кукольное личико светилось мягким спокойствием, движения были плавными и грациозными. Сооружённая Наташей причёска в виде французской косы, заплетённой набок и украшенная крупной брошью с жемчугом, придала образу девушки таинственности, нежности и скрытой чувственности. Элли, смущённая, без грамма косметики выглядела слегка наивно и обезоруживающе. Куда пропала непоседливая, обиженная на всех девчонка? Было очевидно, что Эриху девушка приглянулась, причём взаимно.
— Этот с вишенкой я отнесу Эугену. — Оглянулась на мужа Тэрэсия, подставляя серебряную тарелку под кусочек кулинарного изыска. — А вон тем в клеточку Элли угостит господина нотара. — Легонько подтолкнула Стрекозу к столику, уставленному серебряной посудой. — Подай тарелку.
— Да, ему в клеточку как раз подойдёт, — усмехнулась Наташа, сглатывая слюну. Кофейные кремовые дорожки, сделанные с помощью кулька, свёрнутого из листа бумаги, позаимствованного у Эриха, вышли немного толстоватыми. — Пусть всегда помнит, что нужно действовать осмотрительно и воздавать должное Правде, советоваться с Честью, руководствоваться Справедливостью и работать с достоинством. — Перехватила взор молодого человека на Элли. Пришло в голову, что Ирмгарду такая красавица подошла бы больше. Вспомнив о Юфрозине, тяжело вздохнула. Захотелось узнать, как складывается семейная жизнь вице-графа и скоро ли молодая семья наградит его сиятельство наследным внуком. В душе шевельнулось беспокойство. Чёртов Бригахбург! Сколько должно пройти времени, чтобы забыть о нём?
Корбл, терпеливо выслушивал — в сотый раз! — рассказ подвыпившего барона о том, как он в прошлом году на охоте заколол кабана. Поддакивая ему и восторгаясь его смелостью, вполглаза наблюдал за пфальцграфиней. Вот уж кем нужно восторгаться! Два дня назад она, наконец-то, рассказала ему кто она и откуда. Повинилась, что под гнётом обстоятельств вынуждена была назваться вымышленным именем и солгать о том, что родом из Фландрии.
Он выслушал её молча, не перебивая и не торопя, когда она на какое-то время вдруг замолкала, нервно потирая руки и невидящим взором глядя сквозь него. Когда речь идёт о спасении собственной жизни, нужно ли осуждать за ложь? А вот то, что Вэлэри решилась на побег одна, без достаточного количества золота и без надежды на помощь, удивило его, повидавшего всякого в своей жизни.