Он грустно улыбнулся. Где ты сейчас, мой рыжий чертенок?.. Стоит тебе уехать даже на день, как в моей жизни начинается кошмар. Но как же хорошо, что именно сейчас тебя тут нет, ты бы ни за что не позволила мне...
Генерал сказал ему много всего. Но почему-то сейчас Кириана беспокоило в словах ректора только одно. Что-то он сказал... сказал про... осень? Маршрут? ЧУТЬ НЕ ПОГИБЛА?! Торк! О чем он думал всю дорогу?! Почему не спросил?!
Князь вскинулся и словно только сейчас обнаружил решетку, отделившую его от всего остального мира и от возможности выяснить то, что моментально лишило его самоуглубленного спокойствия. Торк! То-о-о-орк...
И тут его глаза зацепились за еще одну фигуру, присутствующую в помещении. Кир будто очнулся и заметил, что здесь кто-то есть, и этот кто-то... Норриан! Который уже направился к двери, собираясь уходить!
— Майрис, стой! — Норриан вздрогнул и обернулся через плечо.
— Что случилось осенью во время игры? — вопрос был такой неожиданный, что Норр даже не сразу понял, о чем идет речь.
— Ректор сказал, что Иллис чуть не погибла. Как это произошло? — Князь не просил, он требовал ответа, глядя в упор сквозь разделяющие их железные прутья.
У Норриана непроизвольно сжались кулаки и сузились глаза. Он медленно развернулся.
— Ах, ты хочешь знать как?.. Интересно стало, наконец?! — почти прошипел он. — Ну что же... я тебе расскажу... — и шагнул вплотную к решетке. — Я тебе расскажу, скотина, как ты ее уже один раз чуть не убил!
Кириан от неожиданности чуть отпрянул и непроизвольно моргнул. Что? Что несет этот...
— Что ты мелешь? — теперь голос Князя звучал уже не так уверенно, как минуту назад.
Но Норр не обратил на это никакого внимания.
— Я «мелю» исключительно то, что ты попросил, — издевательски поведал злой, как голодный удав после зимней спячки, Норриан. — Или ты думал, что подмену карты никто не заметит? А не-е-ет! Ты ведь больше заботился о том, чтобы это нельзя было доказать! Как и любую из твоих «милых безобидных шуточек»! — он бросал фразы как ядовитые колючки, прицельно и безжалостно. — Отправить эту «много о себе воображающую» по ложному маршруту, пусть поплутает, дурочка... а я посмеюсь. Что, не твои слова? Или мысли? И плевать, что маршрут не проверенный! Подумаешь, девчонку по этой карте занесет прямо в заросли нерха и ее лошадь взбесится! Ах, там еще и горная местность? Так это еще веселее, правда? Овраги и оползни на каждом шагу... но ради забавы-то... да и орденских вообще не жалко! — Норр так разошелся, что уже орал каждое слово в лицо соперника, не сдерживая гнева. — Ай-Торский карниз — знаешь такое место, Князь?! Или ты не читал карту, когда прокладывал ей маршрут поинтереснее? Ай-Тор! Лошадь сбросила ее с обрыва в Ай-Тор!
— Не может быть... — потрясенный Кир замотал головой, — этого не может быть...
Вопреки своим же словам, поверил он сразу. Ай-Тор... ущелье, славящееся своими крутыми обрывами. Он и правда видел тогда это название на карте, но даже не задумался, не придал значения! Нерх... Иллис чуть не погибла по его вине!
Эта мысль прошила его ледяной иглой, заставив руки с силой сжаться на холодном железе. Перед глазами, как страницы книги, перелистываемые в обратном порядке: Иллис в перепачканной одежде, артефакт, меняющий карту... Вот оно, наказание — узнать об этом сейчас. О том, что чуть не убил самого дорогого на свете человека.
Почему, почему ты ничего не рассказывала мне об этом? Не хотела огорчать, и ты ведь совсем не сердишься на меня, верно? Ректор прав, я не стою... ничего не стою... и особенно тебя!
Кириан медленно, как во сне, отступил от решетки и сел, почти упал, на жесткую скамью у стены, застеленную серым колючим одеялом. Запустил обе пятерни в волосы, впервые на памяти Норриана так небрежно разрушая свою элегантную, волосок к волоску, прическу. Согнулся к самым коленям, пряча лицо.
— Как... как она выжила?
Этот хриплый, сдавленный голос был Норру совсем незнаком, и потому он ответил далеко не сразу.
— Случайно. Ее вынесло на маршрут к Маису, и он успел в последний момент.
Глава 21
Норр прикусил губу Это было странно и очень... неприятно, но вместо удовлетворения — по заслугам гаду! — он почувствовал, что этот разом погасший, раздавленный парень, который ничуть не напоминал гордого Кейроша, умевшего даже в убогой «серости» оставаться Князем, будил в душе вовсе не торжество, а какое-то тягостное тоскливое недоумение.
Норриан продолжал рассказывать, вполголоса, без прежнего гнева и запала: