- Опять болото, язви её мать! - Ефрейтор поёжился. Шинель его набухла, стала тяжёлой. Жезлов давно сбросил свою, оставшись в одной плащ-палатке. Так было холоднее, зато идти было удобнее.
- Пошли! - решительно сказал Жезлов. - Там у них траншей сплошных нет, только ячейки.
Ефрейтор чертыхнулся сквозь зубы и сбросил с плеч тяжёлую шинель.
- Пусть, дьяволы, пользуются. Ползём, сержант!
Проваливаясь в жидкую, слабо отсвечивающую грязь, взбираясь на встречающиеся кочки, они приближались к невидимой отсюда реке.
- Тсс! - Жезлов припал к мшистой кочке. На той стороне взлетела ракета, и при её свете неправдоподобно отчётливо и близко зачернели две фигуры.
- Патруль! - одними губами прошелестел Жезлов. - Возьмём?
- Давай! - также беззвучно ответил ефрейтор к кошкой пополз в сторону. Жезлов ощупал нож с наборной рукоятью и вытащил его из ножен.
Патрульные не ожидали нападения. Жезлов ящерицей подполз к одному из них и вскинулся, как разжавшаяся пружина. Одновременно с ним ефрейтор прикладом свалил и второго.
- Готов!
Жезлов стоял на коленях, прислушиваясь. И вдруг совсем рядом, словно из-под земли, раздалась автоматная очередь. Жезлову даже показалось, что струя трассирующих пуль прошла сквозь тёмную фигуру вставшего ефрейтора. В следующий миг Жезлов прыгнул вперед, наугад, и покатился вниз.
Это был третий патрульный, сидевший в воронке. От него пахло дерьмом, и Жезлов лишь потом сообразил, чем тот занимался. Покончив с немцем, он выскочил наверх, к Никитину. Тот лежал на животе и слабо постанывал.
- Живой?! - Жезлов склонился над раненым.
- Жив. Зараза, в задницу влепил!—Ефрейтор выругался зло, с каким-то сожалением, словно он очень хотел, чтобы пули угодили в иное место.
- Идти можешь?
- Давай, помогай.
Обняв ефрейтора. Жезлов потащил его к чёрной воде по низкому песчаному берегу.
- Ничего, Никитин, держись. Только бы не мины.
Жезлов задыхался. Грузный Никитин оказался почти беспомощным, каждый шаг причинял ему острую боль.
- Зараза! - ругался он в ухо Жезлову. - Это же срам, а не рана! Совестно в санбате показывать! У, паразиты!
Когда под ногами захлюпала вода, Жезлов перевел дыхание.
- Ну, кажись, пронесло. Теперь прямо, река неглубокая, пройдём.
Однако от дождей уровень воды оказался гораздо выше, чем обычно. И невысокий Никитин начал захлебываться. Раза два они падали, оступаясь в донные ямы. Жезлов, набрав воздух, нырял и вытаскивал ефрейтора, которого начало тошнить.
А позади обнаружили убитых патрульных. Взлетели ракеты, огненный шквал ударил по реке. Сначала это были только пули. Но затем посыпались мины. Вода с клокотаньем поднималась фонтанами, потоками обдавая Жезлова, на плечах которого лежал ефрейтор.
Шаг за шагом сержант медленно приближался к берегу. Он шатался, ноги его оступались. Но вот уже и осока, а дальше - невысокий обрыв. Выше, на взгорке - спирали Бруно и наша траншея. И, опять оступившись. Жезлов упал в воду и, став на колени, поволок за собой ефрейтора, который пытался кое-как помогать ему.
- Ещё чуть… Ещё, - хрипел Жезлов. – Вот он, берег, слышишь? – Вытащив из воды Никитина, Жезлов без сил упал ничком на сырой берег.
И в этот момент между ними блеснула ослепительная вспышка, и раздался звенящий удар.
Когда Жезлов пришёл в себя, Никитин стонал – тонко, продолжительно, и голос его не был похож на человеческий.
Прижимая к себе онемевшую левую руку, Жезлов склонился над ефрейтором.
Тот смотрел широко раскрытыми глазами, и в них отражались сполохи ракет.
- Ты? – вдруг еле слышно спросил слабым голосом Никитин. – А мне, брат, живот распороло. Вот, вишь, опять невзначай… Ты напиши… В Ярославль… - он не договорил – судорога встряхнула его тело.
Жезлов выпрямился на негнущихся ногах и пошёл прямо к чёрному горбу бруствера. Кто-то подхватил его, он почувствовал, как его аккуратно спускают вниз, кладут на носилки и несут по узкому коридору. Он думал, что умирает – слишком уж мутилось сознание. Когда эта мысль осветила его мозг, он испугался. А документы?! И, превозмогая боль и усталость, свинцом налившуюся голову, он вскочил, нет, сполз с носилок, встал, опираясь на чьё-то плечо, и, как был, непокрытый, с диким огоньком в запавших глазах, с кровоточащим бинтом на левой руке, прихрамывая, вошёл в низкую дверь блиндажа.
Скорее угадав, чем увидев, знакомое напряжённое лицо с усталыми внимательными глазами, Жезлов вытянулся и, обрывая пуговицы, достал из-за пазухи клеёнчатый свёрток.