Повернувшись рулевому, я крикнул ему:
— Лети на площадь, я там буду!
Тот и рта не успел раскрыть, чтобы задать вопрос, до шлюпа мы не долетели, что я вообще имел ввиду, как я просто перемахнул через борт и ухнул вниз. Тут дело в том, что направляясь к шлюпу, мы пролетали над фрегатом. Вообще лодка поднялась на шестьсот метров, тут был попутный поток к шлюпу, который усмотрел рулевой, но дело в том что под нами пролетал трёхмачтовый сорокапушечный фрегат, часть парусов стояли, команда работала. Некоторые, уроды и по нам палили из ружей, два расчёта готовили две мортиры на корме, чтобы поразить лодку. Пули дно не брали, только шлепки были, вот я, приняв решение, и ухнул вниз. До верхушек мачт было метров десять, но целился я в парус, и по нему, как с горки просто съехал на заднице до самого низа, и спрыгнул на палубу. Думал штаны задымятся, от скорости скольжения. Жёстко спрыгнул, скорость всё же приличная была, пришлось гасить её перекатом через правое плечо. Правда, места для переката было мало, и я врезался в группу офицеров, сбивая их с ног. Вскочив на ноги, я перепрыгнул через ограждение вниз, на общую артиллерийскую палубу, и завертелся в рукопашной схватке. Причём, я не только уничтожал команду и сбрасывал её вниз, но ещё успевал развязать канаты, чтобы паруса заполоскало, не хватало ещё чтобы меня далеко унесло. Тут надо порядочно матросов. Итак от центра уже на окраину снесло.
Двадцать минут и почти сотня человек приказали долго жить. Это ещё хорошо не было солдат на борту, все внизу. Я, когда закончил руками махать, аж застонал от досады, ведь хотел «Параличом» воспользоваться, но так своими руками этих гадов на тот свет возжелал отправить, что не сдержался. А ведь время шло, оно не резиновое.
Сбрасывать тех, кого ещё не скинул вниз вовремя схватки, я не стал, новая команда приберётся. Найдя в рубке очки рулевого, тут они правильно хранились, в бардачке, нашёл попутный поток, поднялся и меня стало сносить на центр, где стал уже опускаться. Когда до низа осталось метра три до киля, я заблокировал управление, сбросил вниз верёвку и крикнул волнующейся толпе внизу:
— Приберитесь тут.
По сброшенной мной верёвочной лестнице уже поднималось несколько крепких мужчин, остальные были в очереди, а молодцы, и женщины и дети тоже были, а сам я скатился вниз по сброшенному канату. Тут дело в том, что те парни на лодке управлять парусом не могли, они и места свои покинуть так же не могли, до опрокидывания может дойти, не такая лодка и надёжная, поэтому на месте захвата те просто опустились вниз, и на земле толкая лодку, пригнали её к площади. Так что пока шла погрузка, а народ только пребывал, я протискивался через толпу подальше от фрегата. Тут меня отловила Мари и парни, они уточняли насчёт них. Подумав я их отправил на крышу к бородачу с семьёй, вот оттуда их и заберу, добавив, что я своих не бросаю, а в этом деле они свои. Так дальше добравшись до лодки, забрался в неё и велел подниматься. Да, очки, которые нашёл на борту фрегата, я вернул на место. Надеюсь среди тех, кто поднимется на борт, найдутся те, кто сможет управлять такими кораблями. Всё же некоторые из одаренных это отловленные пираты-одарённые, они должны уметь пилотировать и научат остальных. Хотя бы основы дадут.
В этот раз с захватом корабля могли возникнуть проблемы. Все видели из команд оставшихся «шелхов», шлюпа в том числе, что произошло на борту фрегата, и не хотели чтобы я попал к ним. Это уже всем было ясно, моё появление у них на борту означает верную смерть.
— Уходят твари, — пожевав зубами нижнюю губу, пробормотал я. — Давай поднимайся на максимальную высоту и ищи подходящий поток к той тройке что уходят компактной группой. Поднимись не меньше чем на километр над ними.
— Я боюсь, — промямлил рулевой. — Высоты боюсь.
— Выполнять! — рявкнул я.
Этого ещё не хватало. Вон на шестьсот метров поднимался, скулил, дрожал как осенний лист, но поднимался, а тут на пять или на шесть километров не может подняться, хлюпик. Может высоты тот и боялся, но внутренний стержень у него был, поднялся до пяти с половиной, и мы начали нагонять три указанных «шелха».
— Чего это трещит? — вдруг спросил парень, сидевший на носу.
Сам я, перегнувшись через борт, поглядывал вниз на «шелхи» под нами. Те начали маневрировать, видимо думая, что мы собираемся на них бомбы сбрасывать. Или может на всякий случай. Сев я осмотрелся, и только выругался, сообщив: