— Боюсь, что, если я это озвучу, вам придётся избавиться от всех ваших офицеров. Лучше наедине.
— Что ж, пройдёмте в вагон.
Поднимаясь в вагон, я успокаивающе махнул своим рукой, очень тревожно те смотрели в мою сторону. Зайдя в одно из купе, сразу видно, что тут едут одни мужчины, ординарцы у них растяпы, ротмистр повернулся и заперев дверь, вопросительно посмотрел на меня. Говорить что-либо смысла не было, тот меня просто выкинет из вагона, точнее попытается выкинуть, поэтому я достал из кармана галифе тяжёлый свёрток, не меньше полутора килограмм и откинув края платка, показал лежавшие на ладони слитки золота, и монеты. Специально отбирал чтобы колец и других украшений не было, иначе окрысится, откуда взяли, не ограбили ли кого. Эти монеты и золото можно к местным золотодобытчикам приписать, как бы серое оно, не имеющее лица.
— Что это? — прямо спросил ротмистр, не отрывая взгляда от жёлтого металла.
— Это золото, и оно станет вашим если вы меня и моих родственников с друзьями довезёте до Оренбурга. Там нас ждут наши родители. Довезти с комфортом, выделив пару схожих купе.
— Это воинский эшелон.
— Но дамы есть, я видел, и что будет если их станет немного больше? Питаться мы сами будем, выходить из купе редко, только по естественным надобностям.
— Мы до Оренбурга не идём, высадимся раньше, — уже слабым голосом добавил ротмистр и я понял, что тот всё, согласился.
— Сколько останется километров?
— Около полста.
— Подходит, мы доберёмся на перекладных. Берите, это не будет уроном вашей чести, вы просто поможете молодым людям с детьми добраться до их семей, а это благородный поступок.
— Ещё и дети?!
— Не волнуйтесь, они очень спокойны.
— Хорошо.
Золото ротмистр взял, и мы скрепили договор рукопожатием. Дальше мы вышли, и я махнул своим, что нагруженные как волы сразу заторопились к нам. Ротмистр, увидев сколько у нас детей только скрипнул зубами, но сдавать назад не стал. Более того развил некоторую деятельность, идущую нам на пользу. Освободил во втором вагоне два соседних купе, там в одиночку офицеры ехали. А так уплотнил их, и проследил как мы вселяемся, со своими узлами и мешками. Я у купца удочки составные забрал, редкие, бамбуковые, вот из длинного тюка и торчали эти улочки, а то что там ещё и пулемёт, сходу так и не поймёшь. Конечно это рискованно, но штука очень нужная, особенно в такое время, так что пусть будет.
Сам ротмистр ушёл, мы разложили вещи по багажным полкам, еду поближе, и стали ждать, когда эшелон направится дальше. Кстати, я узнал, что наши женщины купили на стихийно образовавшемся рынке на станции. Разную мелочёвку, вроде маникюрных ножниц, полотенец и приправ, но главное, детский ночной горшок и ведро с крышкой и с ковшиком. Да, про это я не подумал. Вещь нужная, тут они были правы. После того как мы устроились, я забрал ведро и побежал за питьевой водой, а возвращаясь, заметил, как состав дрогнув, и дав гудок, тронулся с места, медленно набирая ход. Так что пришлось поспешить. Ничего страшного не произошло, догнал, поднялся на площадку и направился к своим. Там уже обеспокоились, но я успокоил всех своим появлением. Нормально, вот мы и едем. Со слов ротмистра, через четыре дня они должны быть на месте, но как сложится в действительности, посмотрим.
Ехали мы не четыре дня, это ротмистр слишком загнул, а все шесть. Причём было видно, что наш эшелон действительно имеет зелёный свет, без очереди его заправляют водой и углём. Иногда меняют паровозы. Из подслушанных мной разговорах в тамбурах, за нами её несколько эшелонов шло. Говорили во множественном числе, но сколько точно, неизвестно. Возможно те и сами не знали. Ехали в принципе спокойно, хотя неудобства, в основном житейские, конечно имелись. Слишком много нас было на два купе, но три бы мне не дали, хорошо ещё два удалось выбить. Спали на койках, да даже на полу накидав одеял. Дети обязательно с кем-то из взрослых. Вот им тяжелее всего было, не побегаешь, не порезвишься. Шесть дней с минимум движения, это кошмар, но дети терпели, хорошие они у меня.
На станциях я обязательно брал их с собой, чтобы развеялись. Свежим воздухом подышали. За кипятком там сбегать, за водой с ведром, питьевая быстро уходила, прикупить съестного, пирожки или ещё что, они всегда сопровождали меня. В общем, выбор был. Я даже чай с сахаром и чайник приобрёл. Чай это достаточно дорогая вещь, если продавали, то после неоднократных использований, думаю не стоит и говорить, что выходит в результате. Добавляли немного чернил, те и красили. А я заварку купил у официанта с чёрного входа ресторации небольшого городка, где мы почти два часа стояли. Все офицеры в этой ресторации заседали, спиртное рекой текло. А я купив заварки, поискал и приобрёл трёхлитровый чайник, вот с ним и бегал за кипятком, ну или кто из наших, так что мы при чае были. А сахар колотый, то есть я купил пятикилограммовую сахарную голову, и мы её кололи. Для всех такое путешествие было в новинку, но недовольства я не замечал, мне даже казалось, что все терпя неудобства, просто наслаждались всем тем что они видели, вживались в роль. Даже бабушка. Это она, ловко работая щипчиками, показывая немалую сноровку, раскалывала небольшие куски сахара, и учила как с ними пить чай. Тоже оказываться непростое искусство. Дети быстрее всех им овладели, а что, сахар за щёку и пьёшь, им нравилось. Не жаснин конечно, но тоже неплохо.