— Не в воздухе, пробоина снизу крыла, не подобраться. Садится нужно. У нас топлива и так впритык, а тут потеря идёт.
Пройдя к дверце, я открыл её и крепко удерживаясь за дверной косяк, посмотрел где там всадники. Шанс нас обстреливать, даже когда мы поднялись в воздух, у них был. Да, мы два раза быстрее, но, если так галопом скакать за нами обстреливая, то шансы сбить были. Но те так поступать не стали, а были уже очень далеко. Вот так я изредка выглядывал, и когда минут через пятнадцать те скрылись за гарнизоном, я сменил сестрёнку за штурвалом. Та опасалась сажать самолёт, а у меня всё же опыт был. Сели нормально. Дальше прогнав подальше пассажиров, мы с Леной занялись повреждениями. Сначала заделали пробоину, пуля натворила дел, попала в топливопровод, повредив его, потом ту закрутило, и она повредила часть бака. Шланги у сестрёнки в запасе были, так что топливопровод починили, управ течь, но сам бак дал трещину, узкую, но сочилось. Даже такой потере топлива я был против, и мы обдумывали что делать дальше. Щель была сантиметров десять по шву, с вмятиной от пули посередине, очень сложная штука для ремонта. Было бы оборудование уровня космической цивилизации, проблем бы не было, даже топливо сливать не потребовалось, так бы заделали, а тут что делать? Да ещё трещина снизу бака, всё давление на неё, может увеличиться.
Пока я раздумывал, поглядывая на трещину, сестра осмотрела весь самолёт, нашла ещё шесть пробоин, но никакого вреда они не причинили. Вернувшись, та поинтересовалась:
— Ну что, есть идеи?
— Клин тут не поможет. Хотя это была бы неплохая идея, вбил, тот разбух и заткнул течь.
— Разбух, усилил давление на трещину, и та расширилась, отчего потеря топлива только увеличиться, — задумчиво пробормотала Лена.
— Именно.
— Да, не подходит. Думай ещё.
— Жаль клея для ремонта обшивки не прихватили, это было бы временное решении проблемы, но нам бы хватило.
Неожиданно сестрёнка широко улыбнулась, сообщив:
— Это ты у нас недогадливый, а я, когда по складу искала запчасти, одну килограммовую банку со смолой прихватила. Самолёт деревянный, сколько простоял под дождями. Сейчас принесу.
Вернулась та быстро, мы приготовили смолу, и дальше, несмотря на течь, я стал вдавливать ту внутрь щели, и удерживая щепкой, её тоже сестрёнка принесла чтобы я этой едучей смолой не перемазался, стал ждать пока клей не засохнет. Минут двадцать пришлось простоять с поднятой рукой, которой прижимал щепку к трещине. Однако сработало, смола подсохла и течь прекратилась. Щепку я оставил на месте, не отодрать.
Пока шёл ремонт, всадники так и не появились, если офицер не дурак и видел бочки, то поймёт, что заправившись, мы улетели, и ему нас не догнать. Так что закончив ремонт, мы задумались, оставаться на месте, или лететь дальше. У нас едва сутки оставались, поэтому решили, что всё же полетим, пусть и днём, но сблизимся до нашей цели на минимальное расстояние. Уже через пятнадцать минут мы были в воздухе и поднимаясь на максимальную высоту, две тысячи метров, это чтобы с земли в нас трудно было попасть, полетели дальше. Передав штурвал сестре, я устроился в салоне. Спать уже не хотелось, и несмотря на то что остальные кто дремал, кто уже уснул, кто в карты играл, это отец с генералом, сам я устроился на лавке и прикрыв глаза ушёл в себя, медитируя. Пока выдалась свободная минутка, хотелось бы разобраться что у меня там за проблемы с аурой. Да, я не мог сейчас манипулировать энергией, истинное зрении мне не доступно, как и За Пазуха, но медитацией я могу попробовать взаимодействовать с аурой, подавая на неё энергию. Энергию жизни, а не маны, к которой у меня доступа не было. Я надеялся такими всплесками, точнее волнами, сбить или растворить жучок.
Видимо я так хорошо медитировал, что уснул. Очнулся, когда упал с лавки, никто не успел меня подхватить, хотя отец и дёрнулся. Ничего, не ушибся. Так что перебравшись на одеяла, заняв место с краю, там дети играли, быстро уснул.
Дозаправка прошла штатно. Сели мы за час до начала наступления темноты, рядом с небольшой речушкой. И место для посадки хорошее и водоём имеется, нормальный источник воды. Пока женщины под охраной генерала ходили к реке, и сами купались, уже чесались все, грязные, запашок пошёл, мы с Леной и отцом заправляли самолёт. Да что там бочку одну слить. Быстро. После чего оставили эту бочку, откатив подальше, и также направились к речке. Вот отец не пошёл, он у самолёта остался, с винтовкой на плече, охранял. А так и сами накупались, и одежду постирали. Не хотелось бы в грязной ходить. Пока моё исподнее и форма сохли на ветках кустарника, я лежал на одеяле, рядом Кира с Аней голышом сидели, они уже накупались, и сейчас ждали пока высохнет их отстиранная одежда. Их бабушки и тёти находились в воде, сами купались, купали остальных детей, пока прабабушка достирывала остатки. Понятно, что меньше суток осталось, и сбросим всё это, но ходить в грязном, когда есть возможность постирать? Ну уж нет. Пусть и в сыроватом, но чистом.