Вот так отобрав оружие, я как раз откладывал его в сторону, туда же отличный пояс одного из капитанов с рапирой, когда подошли наши. Что дети, что взрослые активно крутили головами разматывая всё вокруг. Генерал им уже пояснил что мы захватили деревню, убежище пиратов. Есть добыча. Правда по захвату без подробностей. Дальше мы разбились на группы, сестрица осматривала оружие, быстро в нём разобравшись, но судя по бросаемым ей взглядам, явно нацелилась на моё. Мама и Ирина Владимировна ворошили то тряпьё, что осталось после пиратов. Бабушка и Инга возились на местной кухне, продукты были, более того на огне клокотало какое-то варево, вот те и пробовали, копаясь в продухах. Скоро полдень, а мы обедали одними лишь яблоками-грушами, так что горячая похлёбка нам бы не помешала. Отец стоял на часах на воротах, дети носились кто-где, или у решётки зиндана сидели, выливали из ковшиков воду на пленных. Это я велел, чтобы побыстрее в чувство их привести, а то что-то я их крепко приложил. Когда одежда была для всех подобрана, между прочим открыв сундуки в хижине капитанов, наши дамы обнаружили явно дорогие женские одеяния, разных фасонов и отделки. Даже примерили некоторые, они по фигуре им были. Так что женщины себе отобрали, нам тоже из пиратской, но они всё понесли стирать, грязное. Кстати, сестра от платья отказалась, ей нашли неплохой пиратский костюм с кожаными штанами и пошли стирать. Ха, кожаные штаны, упреет. Я вот нормальные холщовые нашёл, и шёлковое нательное бельё моего размера. Уже одел. У пиратов моей комплекции никого не было, в сундуке чистое валялось, мама моя нашла. А с самой одеждой, если наши женщины смогли подобрать себе по размеру, для детей сошьют, материи хватает, иголок и ниток тоже, то для нас, нужного размера не было вообще. Всё перешивать нужно, иначе на нас одежда как на пугалах болтаться будет. И почему пираты молодых дворянок раздевали, а не молодых стройных дворян? Может и нам бы что тогда подошло?
С обувью было ещё хуже, только генералу одна пара подошла, у него стопа большая и всё, для остальных эти ботфорты, что галоши, болтаются, быстро пойдёшь, слетят. И вроде как громил не так много было, вроде тех пяти, видимо личной гвардии одного из капитанов, разные были. Высокие, низкие, совсем карлики и толстяки. Весь возможный сброд, а подобрать ничего не смогли. Точнее подбирать-то подобрали, но вся одежда требовала переделки. Придётся подождать, первыми на очереди были дети, эти вообще голенькими бегали, особо на это не обращая внимания. Вот обувь перешить не получится, нет у нас в этом опыта. Да и инструментов в прочем тоже. У женщин наших обуви тоже не было, и чего пираты, отбирая одежду, не забирали и обувь тоже?
Сестра сидела рядом на крыльце. Она закончила с подбором оружия для себя, и сейчас осматривала пояса и кошели, убирая в один общий все наличные средства, была в основном медь, меньше серебра и совсем мало золота. Закончить мы с осмотром трофеев не успели, нас позвали полдничать, или поздно обедать. У длинного навеса стояли не менее длинные столы и открытая летняя печь, между прочим это она дымила, что и засекла Лена. Нам разлили по отмытым плошкам похлёбки и дали крупные куски ржаного хлеба, ложки тоже трофейные и отмытые. Похоже какого-то столового набора, все одинаковые и, между прочим, серебряные. Оказалось, в хижине капитана нашли. Я только успел раз пять зачерпнуть ложкой похлёбки, а вкусная, мне понравилась, да и другие за обе щеки наворачивали, когда меня торкнуло. Я задёргался, и чтобы не упасть, ухватился за столешницу. Под носом снова стало мокро.
Все тут же загалдели, не понимая, что происходит, пытаясь расспросить у меня в чём дело. Лена первой среагировала и уже подскочила с влажной и холодной тряпицей и приложила её ко лбу. А потом ею же дала мне вытереть лицо, когда я полностью пришёл в себя.
— Похоже на откат, — с трудом выталкивая из себя слова, ответил я на вопросы всех приустающих, и только генерал, похоже, понимал о чём я.
В себя я стал быстро приходить, вернувшись к прежнему состоянию, да и медицинский имплант помогал в этом. Потерев затылок, я посмотрел, как мама выплеснула похлёбку из моей тарелки, туда кровь попала, и омыв её, налила свежей. Пока я ел, то размышлял, остальные тревожно поглядывая на меня, тоже продолжили обед, а когда мы приступили к травяному настою, его тоже заготовили, на чай чем-то похож, но вкусно, я поставил пустую кружку и сказал: