– Ура, звездолетчики! – неожиданно заорал юноша и потянулся к Кондратьеву бокалом.
– Ура! Ура! – охотно откликнулось кафе, кто-то запел превосходным гулким басом: «Тяжелые громады звездолетов уносятся в Ничто…» Остальные слова разобрать было невозможно, все потонуло в невообразимом шуме, смехе, аплодисментах…
Кондратьев торопливо отхлебнул из бокала и снова уткнулся в тарелку.
Москвичев тоже ел сациви, одновременно вещая:
– С Д-космолетами мы уже через месяц будем иметь на Венере полмиллиона человек… Все оборудование и снаряжение… Нужны свои заводы. Хватит! Сто лет живем там как собаки – носа не высунешь без спецкостюма. Давно пора!..
– Совершенно незачем было там жить, – сказала вдруг Завадская.
– Как вы можете так говорить? – жалобно запищала оператор тяжелых систем. – Всегда вы так, Елена Владимировна… Вы ее не слушайте, – сказала она, обращаясь к Кондратьеву. – Она всегда так, а на самом деле вовсе этого не думает…
– Нет, думаю, – сказала Елена Владимировна. – И моя точка зрения известна Совету. Прекрасно можно было поставить там автоматические заводы и уйти оттуда.
– Уйти, – сказал Москвичев благодушно. – Еще чего… Нет уж, матушка Елена Владимировна, уйти…
Юноша сказал металлическим голосом:
– Куда ступила наша нога, оттуда мы не уйдем.
– Что мы, зря умирали там? – крикнула беленькая девочка.
– Зря, – сказала Елена Владимировна. – Надо жить, а не умирать.
– Подумаешь! – сказал юноша. – На Земле тоже умирают. Даже молодые! И, если нужно умереть для того, чтобы после нас жили, любой из нас пойдет без колебаний на-смерть. Так всегда было и всегда будет!
«Эк его!» – подумал Кондратьев одобрительно.
– Мы не позволим вам умирать, – сказала Елена Владимировна. – Уж пожалуйста, постарайтесь обойтись без этого.
– Ах, да не в этом дело, – сказала девочка. – Мы не об этом говорили. У вас, Елена Владимировна, так получалось, будто план «Венера» не нужен.
– Да, не нужен, – сказала просто Елена Владимировна.
– То есть как – не нужен? – угрожающе спросил Москвичев, отодвигая тарелку. – Нас там двадцать тысяч человек, мы даем Земле семнадцать процентов энергии, восемьдесят пять процентов редких металлов, а жить нам трудно. В оранжерею полежать на травке ходим по очереди. Голубого неба месяцами не видим.
– Так какого беса вы там торчите? – раздраженно сказал, обернувшись, широкоплечий человек, сидевший за соседним столиком. – Обошлись бы как-нибудь без ваших процентов…
– У тебя не спросили, – ответствовал Москвичев, не поворачивая головы.
Широкоплечий немедленно схватил свой стул и втиснулся между Кондратьевым и Еленой Владимировной.
– Не спросили? – сказал он. – А зря, Ваня, не спросили. – Он повернулся к Кондратьеву: – Я Зегерс, шахтер. Посудите сами, Сергей Иванович. Мы десять лет роем шахту к центру Земли. Нас тоже десять тысяч. Теперь всё бросают на Венеру. У нас отбирают производственные мощности и просят помочь. Где же справедливость?
– А вы бы отказались, – с сочувствием сказал штурман.
На лицах праправнуков изобразилось замешательство, и Кондратьев понял, что наконец что-то ляпнул. На него смотрели так, словно он посоветовал шахтеру обокрасть детский сад.
– То есть как это… отказаться? – сказал шахтер натянутым голосом.
– Простите, – пробормотал Кондратьев. – Я, кажется… В общем, не обращайте на меня внимания.
Все заулыбались. Шахтер, сообразив, видимо, что от экс-штурмана толку мало, апеллировал к Елене Владимировне.
– Ведь верно, Елена Владимировна? – сказал он.
– Вашу шахту я предлагала закрыть пять лет назад, – ледяным голосом сказала Елена Владимировна,
Москвичев злорадно захохотал.
– О врачи, врачи! – воскликнул он. – Понавыбирали мы вас в Совет на свою голову!
– Мы хотим работы! – сказала девушка. – Поймите! Большой, ответственной, чтобы вся Земля работала! Чтобы было весело и трудно! А как же иначе? Что мои тяжелые системы на Земле? Ну передвинуть домик с места на место, ну котлованчик для фабрики отрыть… Да разве я только это могу? Дайте мне построить ракетодром. – Она взмахнула сжатым кулачком. – Дайте построить город на болоте! И чтобы была буря! И подземные взрывы! И чтобы потом сказали: «Этот город строила Марина Черняк», понимаете?
– Ну… без бури и взрывов было бы лучше, – сказал Москвичев.
– Правильно, Маринка! – закричали за соседними столиками. – А то зажали нас на Земле, и развернуться негде…