Они вышли в гостиную, и штурман растерянно оглядел комнату. Он с отчетливостью подумал, что, куда бы он ни приехал на этой странной планете праправнуков, всюду в его распоряжении будет такой вот прекрасный тихий домик, и добрые соседи, и книги, и стереовизор, и сад за окном…
– Вот, – сказал он с грустью, – пожил здесь всего неделю…
Званцев переминался с ноги на ногу. Видимо, ему было непонятно, что переживает экс-штурман.
– Поедем, – сказал Кондратьев. – До свиданья, Леонид Андреевич. Спасибо вам за ласку.
Горбовский уже умащивался на кушетке.
– До свиданья, Сергей Иванович, – сказал он. – Мы еще много раз увидимся.
Кондратьев затворил за собой дверь и вслед за Званцевым вышел в сад. Они пошли рядом по песчаной дорожке.
– Николай Евсеевич, – сказал Кондратьев. – Почему вы так заинтересовались моей скромной персоной? Вы обо всех здесь так заботитесь?
– Нет, – просто ответил Званцев. – О других заботиться не надо. Они хозяева. А вы пока гость. А почему именно мы… Видите ли, Сергей Иванович, и я и Леня Горбовский в свое время были весьма тяжелыми пациентами у врача Протоса. Он нас, как видите, спас. И он наш друг на всю жизнь. И он попросил помочь вам.
– Ага, – сказал Кондратьев. Он остановился. – Вот что, Николай Евсеевич, – сказал он решительно, – Женьке Славину я позвоню с дороги, а сейчас едем к врачу Протосу.
Глава третья
Люди, люди…
Когда ранним утром Поль Гнедых вступил на улицы фермы «Волга-Единорог», люди подолгу глядели ему вслед. Поль был нарочито небрит и бос. На плече он нес суковатую дубину, на конце которой болтались связанные бечевкой пыльные ботинки. Возле решетчатой башни микропогодной установки за Полем увязался кибердворник. За ажурной изгородью одного из домиков раздался многоголосый смех, и хорошенькая девушка, стоявшая на крыльце с полотенцем в руках, осведомилась на всю улицу: «От святых мест бредете, странничек?» Сейчас же с другой стороны улицы послышался вопрос: «А нет ли опиума для народа?» Затея удавалась на славу. Поль приосанился и громко запел:
В изумленной тишине раздался испуганный голос: «Что это он?» Тогда Поль остановился, отпихнул ногой кибера и спросил в пространство:
– Не знает ли кто, где здесь найти Александра Костылина?
Несколько голосов вперебой объяснили, что «Саша сейчас скорее всего в лаборатории, во-он в том здании».
– Ошую, – добавил одинокий голос после короткой паузы.
Поль вежливо поблагодарил и двинулся дальше. Здание лаборатории было низкое, круглое, голубого цвета. В дверях стоял, прислонившись к косяку и скрестив на груди руки, белобрысый веснушчатый юноша в белом халате. Поль поднялся по ступенькам и остановился. Белобрысый юноша глядел на него безмятежно.
– Могу я видеть Костылина? – спросил Поль.
Юноша провел главами по Полю, заглянул через его плечо на ботинки, посмотрел на кибердворника, который покачивался ступенькой ниже Поля, жаждуще растопырив манипуляторы, и, слегка повернув голову, позвал негромко:
– Саша, а Саша! Выйди на минутку. К тебе здесь какой-то потерпевший.
– Пусть зайдет, – пророкотал из недр лаборатории знакомый бас.
Белобрысый юноша снова оглядел Поля.
– Ему нельзя, – сказал он. – Он сильно септический.
– Так продезинфицируй его, – донеслось из лаборатории. – Я с удовольствием подожду.
– Долго же тебе придется… – начал юноша.
И тут Поль жалобно воззвал:
– Виу, Саша! Это же я, твой Полли!
В лаборатории что-то с громом упало, из дверей пахнуло прохладным воздухом, как из тоннеля метро, белобрысого юношу отнесло в сторону, и на пороге возник Александр Костылин, огромный, широкий, в гигантском белом халате. Руки его с растопыренными пальцами были чем-то густо смазаны и он держал их в стороны, как хирург во время операции.
– Виу, Полли! – заорал он, и ополоумевший кибер-дворник скатился с крыльца и кинулся вдоль улицы.
Поль бросил свою дубину и беззаветно ринулся в объятия белого халата. Кости его хрустнули. «Вот тут мне и конец», – подумал он и просипел:
– Прощай… Саша… милый…
– Полли… Маленький Полли! – басисто ворковал Костылин, тиская Поля локтями. – До чего же здорово, что ты здесь!
Поль боролся, как лев, и ему наконец удалось освободиться. Белобрысый юноша, со страхом следивший за сценой встречи, облегченно вздохнул, подобрал дубину с ботинками и подал ее Полю.