Владетельница тем временем, почти не глядя на них, указала, что наложить ей в тарелку и углубилась в еду.
Через некоторое время Торес озабоченно посмотрел на нее:
– Къяра, тебе не нравится?
– Да нет, все очень вкусно, – она вскинула на него непонимающий взгляд.
– Я имею в виду танцовщиц.
– Мы договорились ведь, – она чуть раздраженно нахмурилась. – Если мне что-то не понравится, я скажу. Раз молчу, то значит неплохо. Пусть танцуют.
– Но ты даже не смотришь на них…
– Любимый, – она отложила в сторону столовые приборы, и на губах ее заиграла ироничная усмешка, – я не большая поклонница женских тел. Если ты привык не отводить от них взгляда, это не значит, что и я должна поступать так же. Я не против, чтобы ты получал удовольствие от их созерцания, но твое удивление, что я не разделяю твой восторг, мне кажется несколько странным. Ты не находишь?
– Хочешь, их заменят танцовщики или акробаты с жонглерами? – вглядываясь в ее глаза, тихо спросил он.
– В данный момент я хочу есть, дорогой. И если ты не возражаешь, я бы продолжила прерванную трапезу.
– Да, конечно, извини… – он отвел взгляд и крепко до побелевших пальцев сжал рукой край стола, потом, увидев, что она вновь принялась за еду, знаком подозвал визиря:
– Убери танцовщиц! И чтоб вообще девок больше в представлениях не было.
– Да, повелитель, – кивнул тот. – Кого сейчас вывести? Гладиаторов?
– Нет. Их чуть позже. Сейчас циркачей каких-нибудь.
– Будет исполнено, – с поклоном отошел тот.
Танцовщиц тут же сменили четыре акробата. Они кувыркались, ходили на руках, крутили колесо, устраивали пирамиды. Однако, бросив на них пару раз взгляд, Владетельница по-прежнему уделяла внимание лишь еде. Торес же ел, почти не глядя в тарелку, и в основном смотрел на нее. И как только заметил, что она начала более привередливо выбирать, что бы положить еще в тарелку, вновь сделал знак визирю и когда тот приблизился, приказал выпустить бойцов.
Однако лязг оружия тоже не произвел на Владетельницу большого впечатления. Понаблюдав пару минут за ними, она вновь стала придирчиво дегустировать блюда, а потом и вовсе переключилась на Гранда, начав выговаривать Шону, что тот не следит за принцем, который по ее мнению практически ничего не ест, а это вредно сказывается на растущем организме и вообще принц похудел и выглядит бледным. Шон покорно кивал и обещался лучше следить за принцем, внутренне недоумевая, как это сможет повлиять на внешний вид личины.
Бойцы в центре залы тем временем уже нанесли друг другу пару серьезных увечий и залили кровью почти весь ковер. Затем один поверг другого и замер над ним, ожидая приказа прикончить или помиловать.
– Что выберешь, Къяра? – Торес повернулся к ней.
– Дорогой, выбирай сам, – она равнодушно повела плечом. – Откуда мне знать, нужны тебе эти фигляры или их у тебя в избытке, и ты сочтешь за благо уменьшить их численность на одного.
– Почему ты назвала их фиглярами?
– Они неумело машут мечами на потеху публике, как их еще назвать? Скажи, и я назову по-другому.
– Это пленные креоны. Ты бы предпочла, чтобы я заставил биться своих воинов меж собой?
– Я ничего не предпочла бы. Мне все равно. Заставляй кого хочешь.
– Тебе сложно угодить, – он мрачно усмехнулся.
– Дорогой, – она повернулась, устремив на него завораживающий и многообещающий взгляд, – ты несправедлив ко мне. Возможно, я и привередлива, но заметь, я готова удовлетвориться тем, что у тебя имеется, и не требую большего.
– Потребуй! Я все постараюсь исполнить.
– Мне достаточно, что рядом ты. По сравнению с этим все остальное несущественно, даже эти фиглярствующие ряженые вояки не раздражают.
Лицо Тореса напряглось и, подозвав жестом визиря, он бросил через плечо: – Убрать обоих и прикончить, – после чего осторожно коснулся руки Владетельницы и поднес к губам. – Может, тебя развлечет, если днем мы проедемся на лошадях?
– Можно и проехаться, но вместе с мальчиками.
– Конечно, приучать наследника к седлу необходимо, – он кивнул.
– Тогда вели готовить лошадей, – она поднялась из-за стола, – я буду готова часа через два.
– Я провожу тебя, – он поднялся следом, не выпуская ее руки, которую по-прежнему держал у своих губ.
– Только до дверей моих апартаментов, дорогой, – ее губы тронула легкая улыбка, и она постаралась осторожно высвободить руку.
– Тебя будет смущать мое присутствие? – он крепче сжал ее пальцы, не отпуская.
В глазах ее полыхнул гнев и, резким движением вырвав руку, она тихо, но с угрозой выдохнула: – Не надо злить меня, дорогой… Когда я злюсь, то плохо контролирую свои поступки… не вынуждай меня демонстрировать мои умения.