– Так ты из-за этого так долго здесь не появлялась? Хотела, чтобы у меня все чувства к тебе перегорели?
– Ты зришь прямо в корень, – Къяра грустно усмехнулась, – я опасалась, что если появлюсь здесь, вымотанная своими проблемами, то взвалив их на тебя, вновь растравлю тебе душу… Мне не хотелось брать что-то, зная, что взамен ничего я отдать не сумею …
– Къяра, – он осторожно взял ее руку и поднес к губам, – я все понял. Но я все равно люблю тебя… не так остро как раньше, просто как недоступную мечту и сказку, не требуя ответных чувств, мне вполне хватает твоего дружеского расположения. Поэтому прошу: не избегай нас больше. Мне будет приятно, если я хоть чем-то смогу помочь тебе. Ведь в любом случае мы друзья и твои проблемы, это – мои проблемы. Я все сделаю для тебя, что в моих силах.
– Хорошо, договорились, – она с улыбкой кивнула и указала в сторону спящего Тореса: – Кстати, я благодарна за то, что уже сделал.
– Да всегда, пожалуйста. Я не особо и утрудился этим. Даже интересно было.
Вернувшись вместе с Торесом во дворец в Вериниге, Къяра устало опустилась в кресло:
– Можешь проводить меня в мои апартаменты и приказать, чтобы принесли что-нибудь поесть туда? Я проголодалась.
– Ты не хочешь есть в зале?
– Я жутко устала, с ног валюсь и никого не хочу видеть. Хочу лишь поесть и отдохнуть.
– Ты даже поесть со мной не хочешь?
– Тебе ближайшие сутки лучше не есть.
– Почему?
– Тошнить будет.
– Но я чувствую себя замечательно.
– Поэтому есть тебе и не надо… я тебя сегодня так энергетически напитала, дня три чувствовать голод не будешь… К тому же твои вкусовые рецепторы после зелья все равно вкус пищи не ощутят, поэтому еда кроме рвотного рефлекса не вызовет ничего… Так что проводи меня ко мне в комнаты и развлекайся, а о еде не вспоминай.
– Къяра, – он шагнул к креслу, в котором она полулежала, и, опустившись перед ней на колени, взял руку и стал нежно целовать каждый пальчик, – я даже не поблагодарил тебя, за все, что ты для меня сделала, любимая…
– Забудь… не стоит это благодарности, – она едва заметно качнула головой.
– Ты спасаешь мою жизнь и говоришь, что это не стоит благодарности.
– Это мой долг. Приложить все силы к тому, чтобы мой супруг был здоров и мог полноценно управлять своим владением на благо моего, – бесстрастно проронила она, устало опустив веки.
– Ты великолепна, – усмехнулся он, обнажая в широкой и открытой улыбке ровный ряд зубов. – Если бы ты не была такой уставшей, задушил бы в объятьях…
– Считаешь не уставшую душить легче? – она удивленно приоткрыла один глаз.
– Уставшую просто не рискну… я несу ответственность за твою жизнь не в меньшей степени, чем ты за мою, – он встал и осторожно подхватил ее на руки: – Я тебя сейчас отнесу в твои комнаты и ты отдохнешь, моя дорогая… А вот когда отдохнешь, тогда уже и зацелую и объятиями задушу…
– Приятная перспектива, – Къяра, обхватив за шею, склонила голову ему на плечо. – Мальчиков еще проведать не забудь, пока я отдыхать буду.
– Конечно-конечно, я помню, что взялся учить и контролировать Грейса.
Торес отнес Къяру в ее апартаменты и, нежно поцеловав в висок, опустил на кровать:
– Отдыхай, дорогая. Еду тебе сейчас же принесут. Ты что хочешь?
– Все равно что. Главное быстро.
– Я постараюсь, чтобы тебе не пришлось ждать, – улыбнулся он и вышел.
Проследив, что уже через пять минут в ее комнаты внесли подносы с яствами, Торес удовлетворенно кивнул и направился в крыло дворца, где жила Грета с детьми.
Увидев его, черноокая и пышногрудая красавица с выразительными глазами вскочила с дивана, где сидела и, упав на пол, поползла к нему, извиваясь всем телом и слезно причитая:
– Господин мой, я не со зла, я уверена была, что безвредно оно… не гневайтесь…
– Заткнись! – Торес махнул рукой, и два дюжих евнуха подхватили ее под связанные за спиной руки и поставили перед ним.
Всхлипывая Грета замерла, потупив глаза в пол.
Еще один жест рукой, и евнухи сорвали с нее одежду и, привязав за волосы, подвесили к потолочной балке, а ноги привязали к кольцу в полу, чтобы она не могла брыкаться.
Раскачиваясь в воздухе и дрожа всем телом, Грета тихо скулила, не смея больше ничего говорить. Она повернула голову, пытаясь поймать его взгляд. Ее красивое лицо было искажено страхом, по щекам нескончаемым ручьем текли слезы, а в глазах застыла мольба и отчаяние.