– Уберите.
Те тут же бросились исполнять приказ и быстро вышли, унося безжизненное тело той, которая некогда была одним из главных сокровищ дворца.
Торес недовольно скривился:
– С чего решила избавить ее от справедливой расплаты?
– Дорогой, тебе вновь повезло… Небеса явно благоволят тебе, раз спустили с рук столь непродуманный поступок. Я не успела предупредить, но мне и в голову не пришло, что ты, не посоветовавшись со мной, столь поспешно начнешь разборки… Дело в том, что твой организм ближайшие сутки очень уязвим и восприимчив к заклятьям и проклятьям, особенно произнесенным на пике чувств, при прощании с жизнью. Вот прокляла бы она тебя перед смертью, и даже я ничего сделать бы не смогла… Так что это не ее я избавила от расплаты, а тебя от риска…
– Извини, что не посоветовался с тобой… – он шагнул к ней и нежно обнял, – но уж больно хотелось с этой стервой рассчитаться… Я так понимаю, что Синтию тоже пока лучше не трогать.
– Хотя бы сутки… потом можешь убить.
– Нет. Убивать не стану. Зачем убивать? Ведь она в отличие от Греты, еще пригодиться может.
– Тоже правильно… – Къяра усмехнулась и после небольшой паузы спросила: – Сына моего навещал?
– Не успел. Но сделаю это в ближайшее время, не волнуйся. Кстати, посоветоваться с тобой хотел.
– Советуйся.
– Раз ты хочешь воспитать в нем чувства, присущие воину, мальчику не помешает окунуться в реальные боевые действия. Как ты отнесешься к предложению расширить мои западные границы и покорить небольшой народец, что живет в горах Нерингерского хребта?
– Они тревожат тебя набегами?
– Пока нет, но кто знает, как дальше будет. Уж больно они независимые и гордые. К тому же обладают неординарными способностями не хуже магов. От таких что угодно можно ожидать.
– Что за народ?
– Гамаэльты. Говорят, их прародителями были ночные эльфы и гномы. И они унаследовали от одних утонченный облик и способность к чародейству, а от других любовь к подземельям, драгоценностям и разным механизмам. В темноте видят что совы, про слух вообще молчу. Недаром длинноухие. Силой, конечно, не блещут, но ловкости хоть отбавляй. И живучи словно, кошки, не иначе как подобно им по девять жизней у каждого, потому как убить гамаэльта это очень постараться надо.
– И зачем тебе их покорять?
– Через их владения не пройти, без огромного налога, да и то лишь после долгих переговоров, а в обход не менее месяца лишнего пути. Так что эти гамаэльты мне, что кость в горле.
– Думаешь, они перестанут ей быть, если силой их в пещеры загонишь?
– Я думаю, они перестанут ей быть, если мы с тобой вместе их из этих гор выкурим.
– Хочешь их всех уничтожить?
– Только если не покорятся. Если покорятся, пусть живут.
– Уговорил. Обучить сына ратному делу под твоим руководством чрезвычайно заманчиво. К тому же, не люблю, когда кто-то, пользуясь территориальным преимуществом, начинает диктовать условия тем, кто находится под моей рукой. Однако, соглашаюсь лишь на условии, что сын будет тебе помогать исключительно как рядовой воин, применяя магию лишь с твоего разрешения и только в исключительных случаях, когда без нее и не обойтись, а я подключусь лишь, если без меня и моей магии уже совсем никак будет…
– Хочешь, дать испытать мальчишке тяжесть ратного труда?
– Очень. Он нетерпелив, выдержка напрочь отсутствует, а уж про умение переступать через боль и страх вообще не говорю… Одним словом, если ты заставишь его пройти сквозь все тяготы наравне с рядовыми бойцами, я буду несказанно признательна тебе. Причем, было бы желательно, чтобы условия его быта были даже хуже, чем у рядовых твоих ратников.
– Къяра, ты что? Зачем такие крайности? К тому же он ведь еще ребенок…
– Оруженосцы твоих ратников наверняка примерно того же возраста и ничего…
– Он принц крови. Это унижение ставить его в подобные же условия, – Торес нахмурился. – С чего ты решила так обойтись с собственным сыном?
– Торес, вот скажи: если по какой-то причине, например, чтобы выиграть битву, тебе придется на какое-то время отказаться от всех своих привилегий, ты согласишься?
– Безусловно. Я во многих сражениях не то, что шатер с собой не таскал, сутками с коня не слезал.
– Вот! Я хочу, чтобы мой сын тоже так мог. И чтобы этому его научил ты!
– Ладно, любимая… – он мрачно усмехнулся. – Хочешь, чтобы в походе не было различий между правителями и подданными, их не будет. Но тогда тебе тоже придется обойтись без личного шатра. Я вовсе их брать не буду. Я не позволю тебе в моих владениях унижать нашего сына, ровняя его с чернью. И если хочешь организовать для него дополнительные трудности, терпеть их будешь наравне с ним.