Ведь каждому генину известно — Молния бьет Камень.
Сенсома не рассчитал того, что Эй будет готов, а сам Эй был готов еще с начала боя. Именно так он хотел победить — доказать, что его Стихия превосходит силу Математика Боя. Его Черные Молнии не просто сильнее техник Земли Бога Шиноби — они на другом уровне!
Из камня Сенсома выпал поливая все кровью изо рта…
— Это конец, — озвучил приговор Райкаге.
— Он… проиграл?
Сашими… удивилась. Просто удивилась, как удивляются тому, например, что чего-то не знали. Так буднично и легко мог удивиться только человек, которому сказали, что Сенсома Узумаки-Томура проиграл. А меж тем его чакра почти не ощущалась.
— Теперь вы наши! — рыкнул Четвертый Эй, хватая Узумаки за запястье. — И не вздумайте дурить — ваш защитник уже мертв!
Ловен грустно вздохнул и присел к ничего не понимающей Омо.
— Поспи, детка, — сказал старый Архимаг, накладывая на девочку заклинание сна. — А теперь…
— Да я тебя… — шагнул к нему Эй, но тут же замер.
Он услышал смех.
— Кх-ха-ха-ха-ха-ха… — тихо рассмеялся Сенсома, смахивая кровь, льющуюся из глаз, а потом запрокинул голову к небу. — БХ-ХА-ХА-ХА-ХА-ХА!
Почти все его внутренности были сильно повреждены, конечности слушались с трудом и вся сила его регенерации уходила лишь на то, чтобы поддерживать в нем жизнь. Дунь — развалится. Окажись Сенсома в таком виде перед Мадарой, и, кто знает, может быть, Учиха взял бы верх.
— Молодец, кхе-кхе, парень, — прохрипел Бог Шиноби, стараясь не выплюнуть легкие. — Попадись я еще разок на это, и точно умру. Видит Автор Ловена, в этом мире еще остались ребята, которые могут меня поразвлечь…
— Это было прямое попадание, — Эй нахмурился, смотря на трещину в Священной Горе, которую оставила его атака. — Ты уже должен быть трупом.
— И в чем же дело, сорванец? — усмехнулся Сенсома, утирая кровь с губ. — Я — зомби?
— Твои Врата, — теперь уже взгляд Райкаге стал почти растерянным. — Обычно ты называешь их, когда активируешь…
— Да-а-а?
— И то сияние. Я заметил чакру, но не понял, для чего ты ее использовал. Будто бы случайно, но… И тот золотой блеск. Все ясно. Это было Хенге.
— И зачем же я использовал Хенге, Райкаге Эй?
— Чтобы скрыть то, — Эй затаил дыхание, сам боясь слов, что сейчас озвучат его губы. — Что ты не использовал Врата.
— Хо-хо-хо, а ты и правда хорош! — оценил Сенсома, и Эй почувствовал, как физически неприятно стоять с ним неподалеку. — Начало, Исцеление, Жизнь, Боль, Предел, Прозрение…
Райкаге стоял и пораженно смотрел, как только что побежденный противник свежеет, набирает силу и…
Становится сильнее в десятки раз.
— На пенсии я много думал об этом, парень, — произнес Сенсома, замерев перед открытием Седьмых Врат. — Как же сделать бои веселее? Чем я могу помочь своим противникам? Внутренние Врата — сильнейшая техника усиления, но далеко не единственная. И тогда я раздобыл технику Страны Ветра. Семь Вдохов Небес — я сражался с ее создателем, если тебе интересно. Они слабее, но все равно сильны. А главное — я могу использовать все Семь так, что никто из врагов не поймет, что я поддаюсь. Нужно было только лишь отточить Хенге.
— Если ты использовал Седьмые, то у тебя больше нет легких.
— Но я же дышу. Все дело в регенерации, Эй. Я — не обычный шиноби.
И это было правдой. Этот необычный шиноби придумал, как обратить силу в слабость, а потом вновь сделать ее силой. Семь Вдохов Небес были слабее Врат, но зато позволили разработать уникальное нин-кендзюцу на основе Стихии Льда. Оно было эффективно в большинстве случаев, но не против таких людей как Райкаге. Иногда против лома попросту нет приема.
Если нет другого лома…
— Врата Удивления, — криво усмехнулся Сенсома. — Удивлен, сильнейший?
Последнее слово прозвучало с издевкой. И Эя охватила ярость.
— Ты умрешь прямо здесь!
Его вновь напитали молнии. Казалось, будто бы сама Гора была в ярости от самоуверенности Бога Шиноби. Нинтайдзюцу, окрасившееся черным, оказалось переполнено мощью, и всю эту мощь Эй вложил в одну руку, зная что больше никогда не сможет ей двигать.