— Я поясню, любимая, — вздохнул Орочимару, потирая переносицу. — А потом ты пойдешь спать. Это — приказ.
— А сам-то? — набычилась женщина. — Ты на ногах даже дольше меня.
— Орочимару-сан не нуждается во сне, — донеслось из дверей. — И для этого мы провели большую работу.
Сенсома прищурился, оценивая шиноби, вмешавшегося в их разговор. Худой, невысокий, бледный и беловолосый — так выглядел бы, пожалуй, Тобирама-сенсей, не вылазь он никогда из своих секретных подвалов и не сражайся в бесчисленных битвах. Этот шиноби был очень слаб физически, да и чакра у него была совершенно слабая, но вот выглядела она совсем необычно, чем-то напоминая…
— Как же тебе повезло, парень, — удивился Сенсома, вставая с табуретки и делая шаг к дрогнувшему шиноби. — Где же ты прятался, пока я стирал с лица земли твой клан? Последний из Цубаки…
Холодная ненависть, закрепленная где-то в подсознании, ударила хилого шиноби не хуже мастера тайдзюцу, заставляя его отшатнуться и зашипеть от боли. Сенсома мог даже убивать силой своей чакры, но с Цубаки лучше не полагаться на это, а действовать наверняка.
Лишить головы, сжечь, развеять прах.
Майко отшатнулась тоже, ошарашенно смотря то на учителя, то на вошедшего человека. Судя по ее глазам — она знала его и знала очень хорошо, но новость о клане Цубаки ей была в новинку. А вот Орочимару широко, по-змеиному, улыбнулся и, скользнув ужом, встал между учителем и своим верным ассистентом.
— Спасибо, Сенсома-сенсей, что подтвердили мои догадки насчет Хируко, — Змеиный Сеннин без страха заглянул в пылающие гневом золотые глаза. — Но я прошу вас его не трогать. Он — моя верная правая рука.
Чакра величайшего шиноби в мире и не подумала снизить свое давление — вместо этого она сгустилась и стала еще более устрашающей. Однако, чакра командующего фронтом с Землей тоже пришла в движение, усиливаясь силой природы. Два шиноби — Узукаге и кандидат на пост Хокаге, стояли друг напротив друга, упрямо смотря в глаза визави. Даже Майко поплохело от возросшего напряжения — силы этих двух были слишком велики.
Но все кончилось в одно мгновение. Просто в какой-то момент Сенсома вновь оказался на своем табурете, заинтересованно, пускай и не слишком дружелюбно, разглядывая Хируко.
— Спасибо, — Орочимару пригладил воротник на халате. — Без Хируко было бы тяжело продолжать эксперименты. Он — надежный специалист.
— Цубаки?! — воскликнул за его спиной помощник. — Орочимару-сан, я — Цубаки?! И вы знали об этом?!
— Догадывался, — Сеннин пожал плечами. — Ты имеешь очень большое сродство с различными кеккей генкай, а твоя чакра чем-то похожа на радугу. Хотя я с Цубаки и не так уж знаком. Поэтому слова Сенсомы-сенсея меня и обрадовали. Он — настоящий специалист по Цубаки.
— По их уничтожению, — взгляд Сенсомы стал стальным. — Я ведь не должен опускаться до объяснений того, к чему может привести твой поступок, Орочимару?
— Вы о сохранении Хируко жизни? Сенсома-сенсей, если бы вы боялись возрождения клана Цубаки, оставили бы вы жизнь Озину-сану?
— Да, — ответил Сенсома, после недолгого молчания.
— Потому что вам он — близкий человек, — кивнул Орочимару и улыбнулся. — Можете считать Хируко для меня таким же.
Все замолчали, переваривая случившееся. Особенно погрузился в думы Хируко — только что ему дали повод переосмыслить свою жизнь. Майко лишь изредка стала бросать на него заинтересованные взгляды — Цубаки, надо же. А вот Орочимару в открытую ухмылялся, ему подтверждение того, что он работает бок о бок с целым Цубаки, пришлось очень даже по душе.
И первой молчание нарушила Майко.
— Ладно, кхм… как бы то ни было, ты остановился на объяснении. Почему Сенсома-сенсей может жить не так, как обычный шиноби?
— Причин полно, — плечи Орочимару поднялись и опустились. — Чакра Рикудо, его плоть, Биджу внутри, закаленность тела, молодость разума и, конечно, природная чакра. О, и это если не учитывать обширные знания о фуиндзюцу и Печать Бьякуго. В теории, Сенсома-сенсей может жить вечно.