— Я живой, но неживой, — усмехнулся в горлышко Архимаг, а потом вздрогнул. — Оп-па…
Буран почти закончился, и пускай Ловен не обладал развитыми чувствами шиноби и не использовал заклинаний на улучшение зрения, он все равно увидел то, что заготовил им местный повелитель Льда. Это трудно было не увидеть.
В двадцати метрах от них из снега и льда собирался гуманоидный исполин. И он оказался под стать Драконам, ибо его размеры запросто позволили его владельцу называть Завершенную Форму Сусаноо Мадары младшим братом — ледяной конструкт был выше порождения чакры Мангеке Шарингана почти на целую голову!
И это не было нелепым смешением льда, не было гигантским снеговиком — это была защитно-атакующая формация чакры кеккей генкая, ныне считающегося сильнейшим в мире. Ледяная броня, снежные суставы — исполин перед ними даже на вид был чудовищно силен и грозен.
— Не удивлен, что он смог легко убить тех шиноби, — нахмурился Джирайя. — Сашими-сан, вам лучше отойти. Похоже, сейчас тут будет жарко.
— И тебе тоже, Джи, — Узумаки положила руку на плечо Отшельника. — Давай не будем ему мешать.
Джирайя кивнул и бросил взгляд на отца. Тот стоял, как ни в чем не бывало. Он привык сражаться с Сусаноо и привык иметь дело со Льдом. Если честно, даже Жабий Мудрец, славящийся своей фантазией, едва ли мог бы придумать, как можно было по-настоящему удивить Сенсому в бою. За все те сотни битв, что прошел этот человек, он, кажется, успел повидать все.
— Я сваливаю! — заявил Ловен, пьяно развернувшись.
Правда, развернулся он на триста-шестьдесят градусов, отчего первые четыре шага пробежал прямо к ледяному гиганту, уже почти закончившему формироваться. Чертыхнувшись, Архимаг развернулся вновь, но теперь уже правильно, и ускорил бег.
— Если припечет, кричи, — пробегая Сенсому, бросил он. — Кодовая фраза — у меня есть пивас.
— У меня нету, — усмехнулся шутке Сенсома.
— Тогда не кричи.
Брау оказался на достаточно безопасном расстоянии как раз в тот момент, когда техника противника была завершена. Сенсома уважительно смотрел на гигантского рыцаря, почти полностью покрытого суровой ледяной броней. Чем-то этот конструкт напоминал Сусаноо Мадары, где-то был вдохновлен Деревянным Големом Первого, а где-то отличился уникальностью и новизной.
Вот, например, клинок у него был. Но только один, хоть и двуручный.
— Мда… — крякнул Сенсома, вытаскивая из ножен свой меч. — Маловат я против тебя вот так? А по сути — все наоборот. Дитя… такое дитя…
Он шагнул вперед, и гигант перед ним принял стойку, угрожающе зашумев. Этот звук был похож на вой вьюги ровно столько же, сколько был похож на грохот сходящей лавины. Это было воплощением снега и льда, воплощением бурь и метелей.
Воплощение Стихии Льда…
— Именно поэтому я и знаю ответ, — произнес Сенсома, выставляя клинок перед собой. — Похоже, нам придется с тобой о многом поговорить.
Исполин вновь загрохотал, но он уже был обречен.
— Стиль Холодного Дыхания: Двадцать Четвертое Ката. Человек-Армия!
Сенсома уважительно отнесся к монструозной технике, которой противостоял, и поэтому перед ней воплотилось сразу три сотни его копий. И он так же, как и любой другой мечник, решил выбрать лучшую для атаки позицию, поэтому Исобу активировал Риннеган, приковывая противника к земле с помощью самой гравитации.
Три сотни Математиков Боя одновременно занесли и опустили клинки…
Раздался грохот, перекрывший все остальное. Джирайя, Сашими и Ловен, наблюдавшие за «поединком» ошарашенно осознали, что лед под их ногами разрушается. Всего одной атакой Сенсома уничтожил целостность большого ледяного острова.
— Валим! — решил Джирайя, подхватывая Узумаки и Ловена.
Они не сопротивлялись, а потому уже очень скоро вся троица стояла на самом берегу соседнего острова, вглядываясь в поднявшиеся в воздух от разрушения снег и лед.
Тем временем, Сенсома неспешно подошел к разрушенному остову ледяного рыцаря. Он бил с расчетом на то, чтобы не повредить того, кто внутри. И теперь он подошел к обезображенной грудине техники и одним движением вскрыл ее.
Оттуда ему прямо в руки упала маленькая девочка, одетая в рванье.
— Как я и думал, — выдохнул пар перерожденный. — Не Ошими…
Девочка поежилась, и Сенсома укутал ее в свой плащ.