Сенсома прыгнул, перехватывая в таком же затяжном прыжке Джинчурики Восьмихвостого. Парень его узнал и выпучил глаза, не успев даже ничего зарифмовать, и тут же обрушился камнем вниз. Мощный и неожиданный удар займет его на какое-то время. Просто займет, задержит, ведь Сенсоме нужен не он, а его напарник.
Молодой Эй уже сориентировался в ситуации, но сделать ничего не успел — в него на полной скорости чуть не врезался гигантский Ледяной Дракон, а после путь для отступления был отрезан очередной огненной техникой, мастерски использованной Даном. Сенсоме оставалось лишь забрать парня тепленьким. Он смахнул шиноби Облака Богом-Драконом на землю и приземлился следом. Прямо на него.
— Попался, паренек, — довольно улыбнулся Математик Боя. — Как удачно вы тут игрались…
— Сенсома! — повторила Цунаде, подходя. — Как я…
— Не время, — оборвал ее голос Като. — Этот Джинчурики собирается трансформироваться.
— Би, не смей! — умудрился внятно прокричать взятый в плен сын Райкаге. — Вспомни, что было в прошлый раз!
Бушующая чакра Восьмихвостого немного успокоилась.
— А вот теперь, нормально, — выдохнул Дан, кивая Сашими, вопросительно смотрящей в их сторону. — Нужно запечатать его чакру. Хотя бы на время…
— Вы — наши заложники, — веско предупредил Эя Сенсома, все еще держа его за горло. — А теперь… Я жду подробностей.
Третий Райкаге тяжело выдохнул и сделал шаг.
Взбираться по Священной Горе всегда было тяжело. Пускай он и был шиноби, пускай даже как человек он был силен, ему все равно всегда особенно тяжело давались поднятия именно на эту Гору. А ведь он взбирался на нее не единожды… Каждый раз, когда очередной шиноби предлагал своего сына или дочь на обряд посвящения в нинтайдзюцу, именно Третий Райкаге нес ребенка на вершину.
В былые времена все было не так. Когда шиноби хотели испытания для своих детей, они сами возносили их к небесам. Но из-за этого Молния многое теряла. Священная Гора судила всех, а потому даже сильнейшие шиноби (в том числе и пользователи нинтайдзюцу) могли быть убиты ее жителями — ее молниями. Из-за этого Облако могло потерять не одного потенциального шиноби, а целых двух.
Потому-то Эй и стал все делать сам. Он не умирал. Ни разу за всю жизнь, как бы смешно это ни звучало. Он множество раз оказывался на Священной вершине и всегда спускался вниз. С ребенком или без. Но всегда сам. И дело было даже не в том, что его не били молнии. Дело было в том, что они его не убивали.
Третий Эй покривил душой, объясняя это сыну. Да, их нельзя убить простой молнией. Но вот молнии со Священной Горы, которые и даровали им их силу, могли забрать эту силу обратно. И убить, тем самым.
Истинное нинтайдзюцу не для всех.
И Третий Райкаге будто бы был рожден для него.
— Все идет по плану, — Минато-Шоурай оказался рядом с взбирающимся на Гору Эем. — Дан и Сенджу воссоединились с Математиком Боя. Сейчас они думают, что взяли вашего сына и Джинчурики в заложники. Эй не пострадал. И он ведет их к Горе. Они будут здесь примерно через пару часов.
Все шло по плану. И худшим было то, что план не принадлежал Райкаге. Его придумал и исполнял Шоурай, практически в одиночку. Эй лишь помогал. Он был не вдохновителем и не создателем, он был лишь частью плана. И сильнейший шиноби современности это понимал. И собирался воспользоваться этим на полную.
— Я не смогу тебе помочь, союзник, — будто бы прочитал его мысли Шоурай. — Буду занят в Конохе. Но я в тебя верю. И верю в наш план.
«Наш» — контролер любил это слово. Оно было одним из способов контроля. Впрочем, все это уже не важно.
— Делай что должно, — бросил ему Эй, делая последние шаги. — И будь что будет.
Он взобрался на Вершину и почувствовал могучую чакру Бога Шиноби. Его чувства так обострились, что теперь он мог даже пробиться через его маскировку.
«Будь, что будет…»
Весь отряд остался у подножия Горы. Дан и Цунаде не хотели отпускать Сенсому одного, но он их не слушал. Като открыто заявлял, что не верит в победу Математика Боя, а Цунаде, похоже, опасалась Эя и Би.
Глупые, глупые дети… Им так хочется верить, что они знают больше всех.
— Со стороны ты кажешься очень… самонадеянным, — не согласился с мыслями своего Джинчурики Исобу. — Я могу их понять.