– На Востоке можно найти еще и не такое! На этот раз мой корабль вернулся с очень хорошим грузом: кофе, пряности, разные симпатичные вещички, а главное, он привез китайский шелк! – Маркус гордо приосанился, а Антона кольнуло какое-то слабое чувство беспокойства. - Теперь наши дамы будут самими модными и красивыми! Несколько мотков ткани я привез сюда, на остров, а остальные продал в городе на материке. Надеюсь, что последующие ходки тоже будут удачными. Правда, команда корабля приболела и теперь придется немного отложить следующий рейс, но, думаю, ничего страшного не случится, - продолжил Маркус, а Антон снова почувствовал беспокойство, но чем оно было вызвано, он так и не понял. Гораздо позже, когда барон прокручивал весь этот разговор снова и снова темными, наполненными болью и страхом ночами, он никак не мог понять: как, почему он не понял все это сразу, ведь все было так ясно и понятно, особенно ему – человеку из двадцать первого века!
– Кстати, а у нас тоже есть новость. Барон и я решили восстановить лабиринт, - сообщила баронесса. – Сейчас мы только что вернулись оттуда. Я собираюсь в деревню найти рабочих для восстановительных работ.
– О, если вы не против я пойду с вами, - предложил Маркус. – Для нас, жителей этого острова, эти камни очень дороги.
– Вот и хорошо, - подытожил Антон, - а я останусь дома и займусь делами здесь.
– Как, разве вы не пойдете с нами? – Надула губки баронесса, - а я так надеялась!
– Извините, но у меня дела, кто-то должен заняться бумагами дома, а у тебя есть провожатый, моя дорогая, - тут Антон кое-что вспомнил и добавил, - к ужину у нас будет еще отец Рауль, поэтому, надеюсь, вы вернетесь вовремя - не стоит заставлять его ждать.
После их ухода молодой человек снова отправился в библиотеку, но поиски его так и не принесли ни каких результатов – нигде он не смог найти, что же произошло дальше с лабиринтом после землетрясения. Вообще все связанное с лабиринтом было весьма расплывчатым и неточным. Юноша многое мог добавить к написанному сам.
К семи часам вечера Антон, празднично одетый спустился в столовую.
Стол ломился от всевозможных яств, чего тут только не было! Многие блюда Антону были знакомы, но большинство оказались неизвестны. Он сидел во главе стола, напротив сидела баронесса, которая с улыбкой слушала сеньора Форино и иногда кивала головой, соглашаясь со своим соседом по столу. Девушка была прекрасна, новое платье сидело на ней просто великолепно, глаза горели; ее поездка в деревню, как понял Антон, удалась, и она была счастлива. Иногда она поднимала глаза на супруга и он видел в них только счастье и любовь.
От созерцания баронессы молодого человека оторвал его собственный собеседник, который был менее приятным, чем Маркус, - отец Рауль. Непонятно почему, но Антону он не понравился с первого взгляда – слишком сладкая была у него улыбка, а глазками он так и стрелял по сторонам, как будто искал, чем здесь можно поживиться. Юноша старательно делал вид, что нововведение в родную римскую церковь его очень занимает, а сам с завистью смотрел на смеющуюся пару на другом конце стола: «Вот кому хорошо!» В какой-то момент Маркус поднял глаза на друга, их взгляды встретились. Увидев страдание на лице барона, сеньор Фарино обратился к священнику.
– Отец Рауль, вы прилагаете столько сил, чтобы вернуть заблудшие души на праведный путь! Это просто великолепно. Во всех своих поездках, связанных с моим делом, я вспоминаю ваши поучительные службы и жалею, что лишен на какое-то время вашего приятного общества. – Отец Рауль после таких слов расплылся в улыбке. – Да, хотел вас спросить с болью в сердце, а это правда, что вы собираетесь нас покинуть и найти себе приход поспокойнее?
Последняя фраза была сказана таким тоном, как будто Маркус не мог дождаться отъезда священника. Неудивительно, что отец Рауль от такого вопроса аж подпрыгнул и грозно посмотрел на нахала.
– Никогда! Никогда я не покину место, предназначенное мне богом для борьбы со злом! – Его глаза яростно блеснули. – Извините, но мне необходимо выйти!
Он встал и пулей выскочил из-за стола.
– Сеньор Фарино, что это вы себе позволяете? Оскорбляете моих гостей, - насмешливо поинтересовался Антон, который был страшно рад, что его избавили от необходимости вникать в тонкости интриг кардиналов.