- Разве я дала повод думать, что хочу этого? – Мягко спросила Ирина.
- Нет, я не так сказала… - Поправилась девочка, закусив губку, и взволнованно произнесла, глядя в глаза Ирине. - Понимаете, это память. Если бы здесь ничего не трогали…
- Я не знала. Не просила ничего менять. – Растерялась девушка и с сожалением добавила: - Граф распорядился сам. Мне очень жаль, если я невольно явилась причиной вашего огорчения.
- Не извиняйтесь. Сегодня Полина подуется - завтра перестанет. Она всегда так.
- Ты думаешь? - засомневалась Ирина.
Глава 5.1
- Будем надеется, ваш отец знает как поступить. - Вздохнула Ирина – Нас ждут к чаю. Пойдем?
- Я что-то не хочу. Я пойду к себе. Идите без меня.
Ирина, удрученная и расстроенная, вошла в столовую.
- Вот и Вы. А где девочки? – Оторвался от газеты Граф.
- Они, вероятно не придут. – Выдавила из себя Ирина, не зная как объяснить графу сложившуюся непростую ситуацию.
- Ну, еще бы! - Вмешалась няня, - Они как прибежали с улицы, так накинулись на пироги, а теперича им и неохота. Небось, и ужинать не придут. Уморились, насмеялись, до постели доберутся, да и уснут до ужина. Расшалились, озорницы, выхватили у меня Артемку, я и опомниться не успела, а они уж укатили его. - Рассказывала она, добродушно улыбаясь. Но граф и сам все видел в окно. Няня будто оправдывалась, исподволь пытаясь отвратить от себя возможное недовольство барина, и на мекая на то, что виной проделкам барышень попустительство новой гувернантки. А та что-то совсем растерялась, едва сидит, лишь надкусила черничный пирожок, да так и застыла. Кажется, вот-вот упадет.
Однако, Дмитрий готов был простить эту затею с катанием на санках за удовольствие видеть своих детей веселыми и довольными. Он с удовольствием наблюдал, как его сын, которого было невероятно сложно накормить, теперь глотал пирожки, как голодный галчонок.
- Ну, что ж, мадмуазель Ирен, прошу Вас к себе в кабинет. - Поднялся он, видя, что та больше ничего не ест. Встала она сразу, будто только и ждала его приглашения.
- Что случилось? - Спросил он, едва лишь гувернантка закрыла за собой дверь кабинета.
- Я плохо поняла, что - то связанное с комнатой и с портретом Вашей жены.
- Полина? – Догадался Дмитрий.
- Да, она вся побледнела, нахмурилась и убежала. Наверное, было бы лучше, если бы я стала жить в другой комнате. Мне подошла бы любая другая. Я совсем не рассчитываю на что-то шикарное. – Ирина изо всех сил старалась сгладить конфликт. Ей совсем не хотелось огорчать малышку и настраивать её против себя.
- Ни к чему потакать капризам Полины. – Дёрнул уголком рта граф. - Вы останетесь там, где есть. Я поговорю с дочерью. Вероятно, у дочки обыкновенный приступ ревности.
- Но, правильно ли мы поступаем? – Засомневалась девушка.
Граф прошёлся по комнате и тяжело опустился в кресло. Ему было неприятно посвящать гувернантку во внутренние дела семьи, но они не являлись секретом. Гувернантка всё равно узнала бы от слуг положение вещей, и лучше будет, если он сам просветит её.
- Полина очень любила свою мать. До появления Артема она считалась маминой дочкой, а Анна – папиной. Когда родился сын, она ревновала к матери и его. После смерти жены мне стоило большого труда переубедить ее в отношении к брату. Она считала, что тот виноват в смерти матери. Возможно, тяжелые роды и повлияли на болезнь Валентины, но если кого и винить, то это меня. Я так хотел наследника! Да и кто мог знать, что так получится? - Граф откинулся на спинку кресла и устало прикрыв глаза, пояснил: - Послеродовые осложнения.
Девушка видела как нелегко дались мужчине признания. Она была тронута, его откровенностью. Теперь становились понятны некоторые поступки младшей из дочерей графа. Ирина вдруг испытала сочувствие к маленькой девочке. Она сама потеряла мать. Только утратив самого близкого человека, она поняла как нуждается в теплоте и всепрощающей любви, как не хватает той, кто может разделить и понять девчоночьи переживания и маленькие тайны, кто бесконечно нежен и заботлив, несмотря ни на какие злоключения.
Отрешённый взгляд графа блуждая по кабинету, пока не остановился на письменном столе.
- Портрет. Она забрала его к себе. Простите, я пойду к ней. Полина слишком много переняла от матери. Нужно немало терпения, чтобы успокоить ее нервы.
Когда граф вошел к дочке, она лежала, отвернувшись к стенке.
- Полина. – Мягко окликнул ее отец.
В комнате повисло напряженное молчание. Он подошел ближе. На подушке лежал портрет Валентины.
- Зачем ты взяла портрет? Без моего ведома…