Оставшись одна, Маргарита напрасно пыталась уснуть и подкрепить силы для дальнейших испытаний: сон положительно бежал от нее. Перед ее глазами все время вставала узкая, длинная камера, стол, за которым сидел Перси, тяжело опершись головой на руку, между тем как его мучители беспрестанно спрашивали его: «Скажи нам, где Капет?»
Усевшись у открытого окна, Маргарита не могла оторвать взор от неясных очертаний тюрьмы Шатле с ее мрачными серыми стенами. Ей казалось, что сквозь эти стены на нее смотрит бледное, измученное лицо любимого человека, что его губы уже подергиваются ужасным смехом помешанного; в каждом звуке, долетавшем до нее из ночной тишины, ей мерещились отвратительные завывания его врагов; падавшие на подоконник снежные хлопья представлялись ей безобразными рожами, которые скалили зубы и смеялись над ней.
Холодное утро застало леди Блейкни измученной, но более спокойной. Одевшись и выпив крепкого, горячего кофе, она уже приготовилась выйти, как вдруг явился сэр Эндрю.
— Я обещала Перси пойти вечером на улицу Шаронн, — сказала она, — но до тех пор в моем распоряжении несколько часов, и я хочу повидаться с мадемуазель Ланж.
— Блейкни сказал вам ее адрес?
— Да, на площади дю-Руль. Я знаю это место, это недалеко.
Конечно, сэр Эндрю попросил разрешения сопровождать Маргариту, и они быстро направились к предместью Сент-Оноре. Снег перестал, был порядочный мороз, но они не замечали холода и молча шли рядом, пока не достигли площади дю-Руль. Здесь сэр Эндрю простился с Маргаритой, уговорившись встретиться с ней через час в маленьком ресторанчике.
Через пять минут почтенная мадам Бэлом ввела Маргариту в хорошенькую старомодную гостиную: Ланж сидела в огромных размеров кресле, золотистая обивка которого служила изящной рамкой для грациозной фигуры хорошенькой артистки. По-видимому, она читала, когда ей доложили о приходе гостьи, так как на соседнем столе лежала развернутая книга, но Маргарита невольно подумала, что мысли молодой девушки были далеко; вся ее фигура выражала полную апатию, а на детском личике лежала печать глубокой тревоги.
При входе Маргариты она встала из кресла, видимо, смущенная неожиданным посещением красивой молодой женщины со скорбным выражением в чудных глазах.
— Прошу извинить меня, мадемуазель, — начала Маргарита, как только дверь затворилась за ней, и она очутилась наедине с Жанной. Такой ранний визит должен показаться вам назойливым вторжением, но я — Маргарита Сен-Жюст и… — Она с улыбкой протянула руку артистке.
— Сен-Жюст! — могла только проговорить Жанна.
— Ну да, сестра Армана Сен-Жюста!
Темные глаза Жанны сверкнули радостью, а на щеках выступил яркий румянец. Маргарита, пристально разглядывавшая ее, почувствовала, как в ее исстрадавшемся сердце зародилось горячее участие к мадемуазель Ланж, невинной причине такого горя.
Все еще не оправившись от смущения, Жанна придвинула к камину стул, робко приглашая Маргариту садиться и искоса бросая на нее по временам боязливые взгляды.
— Надеюсь, что вы простите меня, мадемуазель, — заговорила Маргарита, — однако я крайне беспокоюсь о своем брате, не зная, где его найти.
— Но почему же вы, пришли ко мне? Что заставило вас думать, что мне известно, где он?
— Я догадалась, — с улыбкой произнесла Маргарита.
— Разве вы слышали что-нибудь обо мне?
— Разумеется.
— Но от кого же? Разве Арман говорил вам про меня?
— Увы, нет! Я не видела его с тех пор, как судьба свела его с вами, но многие из его друзей в настоящее время в Париже — от одного из них я и знаю все.
Жанна покраснела до корней волос.
— А мне Арман много рассказывал про вас. Он так вас любит!
— Мы оба были почти детьми, когда потеряли родителей, — мягко проговорила Маргарита, — и каждый из нас заменял для другого весь мир. До моего замужества Арман быт для меня дороже всех на свете.
— Он сказал мне, что вы замужем за англичанином. Он сам страстно любит Англию! Сначала он все говорил, что я непременно должна ехать в Англию в качестве его жены, говорил, как мы будем счастливы там…
— Отчего вы сказали «сначала»?
— Теперь он уже меньше говорит об этом.
Жанна сидела на низеньком стуле у огня, опершись локтями в колени; ее хорошенькое личико было наполовину скрыто густыми темными кудрями. Глядя на нее, Маргарита чувствовала, как в ее сердце понемногу таяла ненависть к этой бедной, печальной девушке. А ведь еще меньше часа назад, направляясь сюда, она невольно вспоминала, как Арман вчера вечером крался, подобно вору, по темным коридорам тюрьмы, и в ее душе невольно закипала ненависть к женщине, которая не только похитила сердце ее брата, но и заставила изменить вождю. Теперь она понимала, что в рыцарском сердце Сен-Жюста неминуемо должно было вспыхнуть страстное желание защитить от всяких житейских невзгод это очаровательное дитя с большими, кроткими глазами.