Никто не ответил.
— И пока эти самобеглые тележки исследовали Марс, марсиане потихоньку переселялись в землян. Сначала поштучно, потом десятками, но пришла пора, и счет пошел на миллионы и миллиарды. «Старлинки» транслируют марсиан в каждый мозг владельца смартфона. А уже здесь, на Земле, они, может, и без смартфонов обходятся. Так переселяются, по воздуху, от человека к человеку. Вроде ковида. Еще неизвестно, чем он, ковид, был. И чем были вакцины. А теперь, когда тысячи спутников в небе, бах — и людей не осталось. Всех захватили марсиане. Мы одни остались, потому что просидели вторжение под землей, без интернета, без смартфонов.
— А шахтеры? Подводники? — спросил Олег.
— Это же не мгновенно произошло. День, два, три… Подводникам дали команду всплыть, шахтеры поднялись сами. А о нас просто забыли.
— Хорошо, а животные?
— Кто их, марсиан, знает? Может, они и в животных вселяются. Или они нужны для каких-то иных дел, мне неведомых.
— Ладно, но где, где они, люди-марсиане, коровы-марсиане?
— Не знаю. Например, спустились в пещеры, в метро, в подвалы и погреба, спустились и окуклились. Ну, как гусеницы превращаются в куколок. На неопределенное время. На год, на тысячу лет. Те, в египетских гробницах — кто они?
И тут суп кончился. Так, ложка за ложкой, под сказочку и дохлебали. За маму, за папу, за страшных марсиан.
— Тебе бы, Антон, романы сочинять. Большие деньги бы заработал, — это Василий.
— Я бы и рад, да где читателей взять?
— Мы и будем читателями.
— Ага, ага. Моем посуду, читатели. Сейчас воды принесу.
— Поздно. Завтра будем посуду мыть, с утра, — это Иван.
— Завтра свои дела будут, — резонно возразил Антон. — Схожу, что тут идти.
Идти было и в самом деле недалеко. Метров двести. До колодца — водопровод-то не работает. Колодезная вода в каждой деревне своя. От колодца зависит, от окружения. Несет водичка где вином, а где и говном. Не горный ручей. Но какая здесь — еще не проверяли. Вот и проверим.
Темно, конечно, но Антон нацепил налобный Petzl, взял на плечо автомат, а в руку — пластиковое ведро. Ну да, хочет с автоматом пройтись. Почувствовать себя героем. Пацан, он и в тридцать пацан.
Ладно, ничего с ним не случится. А посуду и в самом деле лучше мыть сразу. А то зарастём быстро, грязью и плесенью.
Мы лениво смотрели в небо. Оно чистое, ясное. Понятно, заводы не работают, электростанции не работают, автомобили выхлопные газы не исторгают, и света никакого, кроме наших фонариков. Но фонарики работают по-минимуму. Батарейки не вечные. Хотя их и очень много.
— Сколько, однако, спутников этой ночью, — сказал Иван.
— Они всегда над нами, просто сейчас их лучше видно, — ответил командир.
— И долго они будут летать?
— «Старлинки» лет пять или десять, они невысоко. А те, что повыше, на стационарной орбите — очень долго.
Мы молчали, прикидывая, сколько это — очень долго.
И здесь — очередь. Автоматная. На семь патронов.
Вот и толкуй, что нечего оружие при себе держать. Очень даже есть чего.
Мы подхватились — и побежали. Нерасчетливо, да. Если бы у колодца была засада, всех нас можно было бы положить в момент.
Но засады не было.
У колодца валялось белое пластиковое ведро, автомат — и больше ничего. Никаких следов Антона. Словно пальнул на прощание в небо, да и ушёл. Один и без оружия
Только не в небо он стрелял. Олег покрутил ворот колодца и поднял ведро. С двумя пулевыми отверстиями. Значит, стрелял Антон в колодец.
Остаток воды я слил в пластиковое ведро. Не дырявое.
— А где же Антон? — спросил Иван.
— Ищем, — ответил командир.
Фонари у нас у всех. И налобные, и ручные. Самые лучшие из того, что были в «Мечте Робинзона». Могли светить и едва-едва, и очень ярко. Узким лучом и широким лучом.
Так что света достаточно. Ни крови, ни следов борьбы, ни следов вообще: вокруг колодца вымощенная булыжником площадка, какие тут следы. А за пределами площадки песочек. И вот на нём следы есть. Антона. Ведущие к колодцу. Ну, и наши, мы натоптали вдоволь, но я-то шёл первым, и чужих следов не видел. Точно не видел.
— Антон! — позвал Иван. Громко позвал, на все ключи.
Тишина. И в колодце — тоже.
Я достаю из широких штанин (вернее, из карманов широких штанин) фонарик. Полярная привычка — иметь при себе резервный источник света. На всякий случай.
— Если что — стреляйте, а потом бегите.
Нет, я не герой. Ни разу. Просто мертвому чего бояться?
Включил фонарик, заглянул в колодец. Обыкновенный колодец, трубы бетонные, а дальше вода. Спокойная. Прозрачная. Никаких чудовищ. Никакого Антона. Ах, да, на бетонных стенах — две щербины, верно, от пуль.