Усадив меня на шаткий стул, явно помнивший лучшие, докризисные времена, она не торопилась приступать к делу. Нет. Катерина несколько минут рассматривала меня. Не просто смотрела — изучала. С методичностью опытного покупателя на рынке, осматривающего кусок мяса на жаркое. Взгляд её скользил по лицу, одежде, рукам, фиксируя детали с видом глубокой, почти профессиональной серьезности и легкой, едва уловимой брезгливости. Выражение говорило само за себя: «И это все? Неужели в биосфере нет ничего более кондиционного?»
Потом, словно удовлетворившись первичным осмотром, она взяла в руки стопку распечаток. Мои документы. Резюме, дипломы, сертификаты, справка. Всё было испещрено значками, оставленными фломастерами — красным и синим. Крестики, галочки, вопросительные знаки, какие-то цифры в кружочках. Много значков. Создавалось впечатление, что мою жизнь подвергли криптоанализу или оценивали по шкале пригодности для неведомой, но явно непростой миссии.
— Итак, — голос Катерины был ровным, металлическим, лишенным интонационных перепадов, — условия предельно просты и прозрачны. Вы обязуетесь выполнять все распоряжения и инструкции, поступающие к вам в рамках Экспериментального Протокола Маргус Си. Безоговорочно, оперативно и в полном объёме. Мы же, со своей стороны, гарантируем вам фиксированное денежное вознаграждение в размере десяти тысяч рублей. В месяц.
— Целых десять? — не удержался я от уточнения, пытаясь вложить в голос всю гамму чувств — от иронии до легкого шока.
— Да, — кивнула она, не моргнув. Её веки, казалось, были лишены рефлекса моргания, как у ящерицы. — Десять тысяч. Это установленная ставка для Добровольных Участников первой категории сметы.
— А как же минимальный размер оплаты труда? — рискнул я апеллировать к известному юридическому понятию. — Он ведь существенно…
— Вы не наёмный работник, — перебила Катерина, и в её голосе вдруг прозвучали нотки ласковой снисходительности, словно она обращалась к неразумному, но любопытному ребёнку. — Вы — Добровольный Участник Экспериментальной Программы. Это принципиально иная правовая категория. Эксперимент… — она на секунду задумалась, подбирая аналогию, — это вроде сплава на самодельном плоту по Енисею. Или экспедиция по поиску мифического града Китежа на дне Байкала. Волонтерство, — добавила она, как бы ставя точку. — Оно оплачивается совершенно другой строкой бюджета. А нередко, — её губы едва тронула подобие улыбки, — и вообще не оплачивается, вознаграждаясь лишь чувством выполненного долга и общественным признанием. Как субботники по уборке территории после падения чего-нибудь с неба, например. Но вы, — подчеркнула она, — ведь будете получать полное содержание на весь период эксперимента! А это, поверьте, дорогого стоит.
Я уже открывал рот, чтобы поинтересоваться конкретным составом этого загадочного «полного содержания», но Катерина, словно считывая мои мысли, опередила:
— Кроме того, действует система прогрессивного бонусного стимулирования. Если продержитесь три месяца — единовременная премия в размере пятидесяти тысяч рублей. Шесть месяцев — ещё двести тысяч. Ровно год — дополнительно двести пятьдесят тысяч. А если не выйдете из эксперимента раньше времени, и пройдёте весь предусмотренный Протоколом срок, то есть полтора года, то получите финальный бонус. Один миллион рублей.
Она сделала театральную паузу, предоставляя моему сознанию возможность переварить эти астрономические для моего кошелька цифры. Мой внутренний калькулятор лихорадочно зажужжал.
— В сумме, при успешном прохождении всего цикла, — добавила Катерина, закатывая глаза под высокий, покрытый паутиной и слоями пыли потолок цеха, как бы указывая на невероятную, почти небесную щедрость предложения, — это составит полтора миллиона рублей. Чистыми. На руки. Или на карту. По вашему выбору.
В голове пронеслось: такие суммы сулят по федеральной программе «Сельский доктор» — но там нужно пять лет пахать в глуши, где избушки с удобствами во дворе, по дорогам не всякий трактор проедет, а медведи — основные конкуренты на рынке малины. И я не доктор. А тут… всего полтора года. Хотя, «всего» — понятие относительное. В Антарктиде, на зимовке, контракт примерно такой же длительности. И примерно такая же оплата. Но там хотя бы пингвины, и материалы для докторской. А тут — цех Микояна и Катерина с ледяным взглядом.