Мне тут же были выданы координаты с достаточно удобным местом для посадки в районе Кар-Агул, поселка на советской стороне неподалеку от границы, и подсказано как именно и с какой стороны, мне следует заходить на посадку. Правда тут же отругали за то, что вылетел в такую погоду. Недолго думая свалил все проблемы на аэропорт Пржевальска, объявив, что там давали легкий боковой ветер, на всем протяжении маршрута, и дали добро на взлет.
С каждым мгновением общения я усиливал в своем голосе панические нотки, упирая на то, что не привык летать в столь сложных метеоусловиях, и внизу явно поняв, что отвлекать меня от управления воздушным судном дальше не следует, предложили состредоточиться именно на этом, сказав, что отслеживают мои перемещения, и при необходимости подскажут, что делать дальше. Данный мне курс, в общем-то почти идеально совпадал с тем, который мне был необходим, к тому же меня предупредили о том, что этот курс позволяет обойти с запада две высоты, пик Королева и пик Данкова, что тоже было немаловажно, все-таки АН-2 не мог подняться на высоту больше четырех тысяч семисот метров. Слегка сдвинув верньер радиостанции, имитировал, плохую связь, а затем и просто перестал обращать на нее внимание, от греха подальше, впрочем, к этому моменту, прошел уже почти час полета, и я приближался к Советско-Китайской границе.
Чуть позже, услышал, какую-то болтовню на Китайском, а следом и на английском языке, о том, что кто-то там с земли, предупреждал тихоходную летящую цель, о незаконном вторжении на территорию Китайской Народной Республики, и требующий моей посадки, или возвращения. Придав своему голосу панические нотки, на ломаном английском, с проскальзывающими узбекскими оборотами речи, закричал в эфир, о том, что первый пилот в обмороке из-за сердечного приступа, я всего лишь пассажир, компас неисправен, я с трудом удерживаю самолет в воздухе, а горючего осталось меньше четверти бака, и я совершенно не представляю, что мне делать.
С земли пытались как-то докричаться до меня, давали какие-то советы, я же гнул свою линию, обозначал панику, и действительно пытался всеми силами удержать самолет в воздухе. Ветер был до того силен, что я с трудом удерживал его от падения. И если бы, не весь мой прошлый опыт, боюсь обломки самолета, давно бы уже катились по склону одной из гор, через которые я перелетел. Через час-полтора полета я пересек Таримскую впадину, в самом узком месте, западнее Кашгара, и вновь углубился в горные отроги на этот раз Куньлуня, горного массива, переходящего на востоке в Гималаи. Здесь я свернул слегка на восток, и постарался даже немного снизить свою высоту, чтобы затеряться среди многочисленных изгибов горных хребтов. С одной стороны, это давало огромный плюс, пряча мою птичку среди горных вершин, о чем сразу же в эфире появилось этому подтверждение, когда голос вещавший на английском вдруг возопил о том, что нарушитель исчез с экранов радара. И требуется организовать поиски, потерпевшего крушение летательного средства.
С другой стороны, снижение высоты полета, добавило мне лишних проблем, за счет порывов ветра, дующих с разных направлений так, что я едва удерживал в руках рвущийся во все стороны штурвал. Не выдержав этих издевательств над своим организмом, плюнул на все и попытался поднять самолет, который уже скрипел всеми своими сочленениями, и был готов развалиться прямо в воздухе, как можно выше. И вскоре поднялся почти до пяти тысяч метров. К моему удивлению, несмотря на то, что я, казалось бы, должен был вновь появиться на радарах, радиоэфир молчал, как убитый. Немного покрутив верньер, нашел где-то вдалеке звучавшие индийские мелодии и на этом все. Вернув настройки радиостанции к нужным частотам, я всю оставшуюся часть пути, вслушивался в радиоэфир, но так ничего этим и не добился.
Последние два часа полета, провел в полной тишине, с одной стороны радуясь тому, что от меня отстали, и не требуют немедленной посадки на землю, с другой, не понимая почему эфир окончательно замолк. Бросив взгляд на датчик топлива, понял, что я попал. Из-за всех пертурбаций своего самолета, расход топлива резко увеличился, и сейчас я с тревогой смотрел на то, что стрелка покоилась уже возле нуля, можно было ожидать того что топливо в любой момент закончится, и мне останется только планировать туда, куда придется, а кроме горных зребтов, вокруг ничего не было видно. Включив фары и выглянув в окно, время хоть и приближплось в рассвету, но было еще достаточно темно, напряженно огладывал местность. Вдруг к своему немалому удивлению, обнаружил буквально в сотне метрах слева от себя, метрах в ста ниже, хорошую асфальтированную дорогу, явственно проступающую на сером склоне холма, своей чернотой и вьющуюся по склону горы. Правда близкое расположение склона, не давало возможности сесть на нее, все-таки размах крыльев самолета больше восемнадцати метров, а ширина дороги вряд ли больше шести. Даже если я притру машину к самому обрыву, все равно этого будет маловато, и меня просто сбросит со склона.