Едва дошел до коляски, как возле меня, появилась девочка лет двенадцати, с большим кувшином, и на своем языке, попыталась что-то объяснить мне. Но увидев, что я не понимаю ее слов. Наклонила кувшин, выплеснув из него капельку воды, в ладошку, и показала, как будто умывается ею. Обрадовавшись, я тут же поставил пригоршню, в которую девочка плеснула воду из кувшина. Предварительно понюхав, и убедившись, что вода, принесенная ею, гораздо приятнее той, что находится в ручье, с удовольствием умылся, смывая с себя посторонние запахи, и достав из рюкзака зубную щетку и тюбик «Поморина» почистил зубы. После чего извлек из кармана какую-то монетку из той мелочи, что досталась мне от местных бандитов и передал ей, добавив на английском, что хотел бы заполнить такой водой и свою канистру, которую извлек из коляски.
Девочка, похоже прекрасно меня поняла, выхватила у меня из рук пластиковую емкость и тут же убежала к дому, оставив кувшин возле меня. Поэтому достав из коляски походный примус, я начал устанавливать его для розжига, но вернувшаяся девочка, на довольно сносном английском, объяснила, что ее мать приглашает меня в дом, предлагая или позавтракать там, или разделить с ними еду. Отказываться было как-то неудобно, единственное, что меня несколько смущало, так это бросить здесь мотоцикл. Хоть до дома и было не больше тридцати шагов, но, если кто-то вознамерится угнать его, времени до того, как я добегу сюда, ему вполне хватит.
Девочка похоже поняла мое смущение, и поэтому размахивая руками попыталась объяснить, как лучше мне проехать чтобы оказаться возле дома. Я выслушал ее потом произнес.
— Давай, я посажу тебя в коляску, и ты мне покажешь, как ехать.
Девочка, похоже хотела примерно того же, поэтому вначале слегка зарделась, потом кивнула соглашаясь с моим предложением.
Коляска хоть и была заполнена до самого верха, но я усадил ребенка поверх вещей, предложил держаться за ручку и заведя мотоцикл, двинулся с места. И подчиняясь взмахам руки девочки, отъехал метров на сто в обратном направлении, затем пересек ручей в наиболее мелком месте, и повернув назад, вскоре въехал на небольшое подворье. Оказалось, что это место, что-то вроде придорожной харчевни. Ночью из-за отсутствия освещения, и того, что эти строения оказались за деревьями, я как-то не заметил их. Сейчас же я за несколько вытянутым в длину домом, фактически позади которого я ночевал, увидел несколько столиков, пластиковые кресла, и что-то вроде окна выдачи блюд с образцами и указанными над ними ценами.
Деньги сейчас имелись в наличии, цены тоже не блистали дороговизной, поэтому ни мгновения не задумываясь, я купил плошку чего-то напоминающего плов с курицей, кружку кофе и какой-то салат из местных овощей. В итоге уже через четверть часа оказался сыт и доволен, отдав за все это чуть больше десяти рупий, заодно избавившись от всей мелочи лежащей в моих карманах. После сытного и довольно вкусного завтрака перекурил, заодно поправляя лежащие в прицепе вещи, и убедившись, что все в порядке, выехал на трассу и отправился дальше.
Дорога была прекрасной, и до Дели, оставалось всего около ста пятидесяти километров, когда, проехав Панипат, мне пришлось свернуть с трассы на объездную дорогу, только из-за того, что дальше трасса, оказывалась платной. С одной стороны, десять рупий не такие большие деньги, с другой, для меня сейчас проще проехать лишние двадцать километров, нежели оплачивать пробег по трассе. Тем более, что у меня были некоторые сомнения, касающиеся американского консульства. Хотя неоднократно и слышал о том, что там помогают своим гражданам выбраться из непростой ситуации, но в данном случае, нужно было еще доказать, что я полноправный гражданин США, а не тот кто выдает себя за него. А вот с доказательствами был полный швах. У меня на руках имелись только советские документы, вдобавок ко всему в паспорте я был показан в форме с капитанскими погонами. И одно это говорило скорее за то, что я какой-то шпион, а не похищенный гражданин.
Подумав об этом, я при очередной остановке, для дозаправки своего мотоцикла, решил, что пора избавляться от советского паспорта. Хотя бы из-за наличия в нем этой фотографии. С дугой стороны в правах имелась вполне обычная фотка, поэтому при необходимости, можно будет упирать на то, что паспорт остался в Союзе, или был утерян во время нападения бандитов. Да и по сути, он был внутренним, а не заграничным. Поэтому, убедившись, что за мною никто не наблюдает, присел возле колеса коляски и прикопал его на обочине.