Вымотавшись до нельзя, я очень хотел пить, и мечтал только об одном, чтобы выдержали запоры каюты, и все это, наконец-то закончилось. Даже неважно чем. Порой даже смерть кажется наилучшим выходом из положения. Моя радость по поводу паруса, оказалась очень недолгой, очередной порыв ветра, налетевший с правого борта, выломал из креплений, остальные опоры, и навес, послуживший мне такую хорошую службу, вначале взвился воздушным змеем в небо, а после, рухнул в море, некоторое время оставаясь держаться на привязи, но очередной порыв ветра похоже оборвал веревку зацепившуюся за него, или само полотно, которое похоже затонуло в бурных водах залива. Во всяком случае с этого момента я его больше не видел.
Я же, просунув руки между спицами штурвала, прижался к нему всем своим телом, надеясь, что такое положение, не даст очередному порыву ветра, выдернуть меня из кресла рулевого, и выбросить за борт. Несмотря на то, что я оказался вымокшим с головы до ног, очень хотелось пить, а еще больше курить, и в какой-то момент, я даже пожалел о том, что выбрал для себя именно это место на палубе, а не спустился в каюту. По сути большой разницы, где именно я нахожусь не было. Если мне суждено погибнуть в этом шторме, то там в каюте, я хотя бы мог сделать глоток воды, здесь же подобной возможности не существовало. Соль от морской воды, казалась въелась в мои губы, и я просто не представлял, как от нее избавиться. Сколько времени меня мотало по океану, я не могу сказать. Хотя на моей руке и висели часы, я ни капли не сомневался, что они давным давно вышли из строя, и не обращал на них внимания, не снимая их потому, что мысли сейчас были направлены совсем в другое русло. Время от времени приоткрывая глаза, замечал перед собой стрелку компаса, оказавшегося прямо перед носом, и чаще всего она указывала куда-то на юг. И это направление, меня очень расстраивало. Хотя я и пытался крутить штурвал, и несколько раз поворачивал ключь зажигания, пытаясь вновь запустить в работу лодочный мотор, все это ни к чему не привело, и лодку гнало куда-то вперед, только волей ветра и волн.
В какой-то момент, шторм вроде бы прекратился. С трудом приподняв голову от штурвала, с которым я казалось сроднился настолько, что почти превратился в одно целое, я огляделся вокруг, насколько это было вообще возможно, только из-за того, на море царила непроглядная ночь. Небо все также было закрыто тучами, и потому не звезд ни луны я просто не видел. Воспользовавшись недолгим затишьем, и прекрасно осознавая, что мое нахождение на верхней палубе ничего не меняет, решился перебраться в каюту, хотя и понимал, что выбраться оттуда в случае крушения, уже не получится. Но была надежда, хотя бы на глоток воды, из запасов, которые находились там.
Осторожно, преодолевая свою слабость размотал веревку, удерживающую меня в кресле рулевого, и упав на колени, прополз до двери в каюту, с трудом отомкнув запоры, перебрался внутрь, постаравшись, сразу же закрыть двери изнутри. Все, на что меня хватило, так это, нашарить пластиковую канистру с водой, открыть ее и сделать несколько глотков. Вновь завинтив крышку канистры, я засунул ее в один из рундуков, и обессиленный свалился на ложе, не особенно разбирая, что находится подо мною, и как это отразится на мне позже, и мгновенно уснул.
Я не знаю, сколько времени продолжалось затишье, подозреваю, что на самом деле, это было не завершение урагана, а скорее я попал в так называемое «око бури» которое иногда случается, по словам моряков в центре урагана, где образуется полный штиль. Насколько это правда, и бывает ли такое на самом деле, я не знаю. Вполне возможно, что я ошибаюсь, и буря просто на какое-то время стихла, что позволило мне перебраться в каюту. Но проснулся оттого, что буря вновь взяло погоду в свои цепкие руки, и меня в один прекрасный момент, просто швырнуло о противоположный борт так, что я тут же проснулся.
В каюте, которой я находился было по-прежнему темно, но хотя бы сухо, и одно это внушало некоторые надежды. Пристроившись на спальном мешке, кое как расстеленном на полу, и уперевшись спиной в переборку, а ногами в центральную стойку раздвижного стола, я потихоньку собрал вокруг себя «летающие» по каюте собственные вещи, частично подсунув под себя, частично уложив рядом, соорудив нечто напоминаюшее берлогу. И прижимая к себе лежащие подле себя вещи, с трудом сдерживал очередные броски на волнах, разбушевавшегося моря. И как быто ни было, здесь, в каюте, я чувствовал себя гораздо лучше, чем наверху у руля.