Тем не менее, прибывший мужчина, в присутствии местного офицера полиции провел все необходимые процедуры опознания, включая и сравнение отпечатков пальцев. Причем не старинными методами, с помощью пачкания пальцев чернилами, и оставлением следов на бумаге, а самым что ни на есть современным методом. Я просто приложил свою ладонь к сканирующему устройству, внутри которого что-то зашелестело, по ладони прокатился световой луч, и на мониторе компьютера, тут же высветился результат, показывающий, взятые у меня отпечатки пальцев, на сто процентов, совпадают с более ранними результатами сканирования.
Одним словом, меня признали, Серхио Антонио Бандерасом, со всеми вытекающими обстоятельствами. То есть с личностью, здесь определились, и даже через какое-то время, выдали временное удостоверение, с моей фотографией, именем и всеми необходимыми отметками. Это хоть и дало мне временный документ, но вовсе не значило, что на этом все и завершилось. Прибывший на остров офицер, связался с посольством в Сиднее, долго разговаривал по телефону, получая какие-то инструкции, еще дольше, распечатывал какие-то бумаги, присланные ему телефаксом, после чего, мне было объявлено, что завтра с утра, мы должны отправиться в Перт, а после и в США, с промежуточной посадкой в Гонолулу.
— Извините мистер Бандерас, но прямого рейса отсюда нет. — Произнес он несколько смущенно.
— Ничего страшного парень. Главное слделано и я никуда не тороплюсь. Спасибо тебе за помощь.
— Это мой долг, сэр.
Иных вопросов я не задавал, итак было понятно, что вслед за восстановлением личности, последуют многочисленные проверки, не хуже тех, что проводились в СССР, когда из меня пытались сделать советского разведчика, не выполнившего задание партии и правительства.
Всю дорогу попутчик, жаловался мне на то, как в нем взыграла глупая гордость, и он отказался от должности второго пилота, того самолета, которым командовал я, обслуживая потребности генерала Бергмана. И то, что с ним произошло потом. Честно говоря, я почти не вслушивался в его болтовню, хотя и поддакивал в нужных местах. Мои мысли сейчас были заняты несколько иным. Скорее тем, что ждет меня впереди. О том, что местные мозгокруты вывернут меня наизнанку не было никаких сомнений. Сейчас, наверное будут искать во мне шпиона, засланного советской стороной, с каким-то секретным заданием. Как там в советском мультике про шпионов, когда хотели зубоврачебное кресло украсть из техникума. И единственное, чего я опасался, так это того что местные специалисты докопаются до моего истинного происхождения, то есть до городка Явиса, в глухом уголке Панамы, неподалеку от Дарьенской дыры, и до моего старого имени Уго Веласкес. Что произойдет в этом случае, я даже не представлял. Уж очень не хотелось вспоминать старое, и искать оправдания за неумышленное убийство одного из Альварес.
Советские специалисты, в свое время, сочли это наведенной памятью, как это будут интерпретировать местные следователи, было пока непонятно. На всякий случай решил упирать на некие опыты, проводимые над моей тушкой в исследовательских лабораториях КГБ, что в общем-то не далеко отличалось от истины, и потерю памяти в результате крушения монгольфьера. Что было достаточно легко проверить. Место куда упал тогда воздушный шар я помнил достаточно хорошо, и учитывая, что все это произошло в соседней Мексике, проверить мои слова будет довольно просто. Наверняка найдется и тот бизнесмен, который купил у меня останки этого воздушного шара, да и у нотариуса должны были сохраниться все документы, касающиеся этого дела.
За сутки, практически без перерыва мы оставили позади больше двенадцати тысяч миль, пересаживаясь с одного самолета на другой, буквально на ходу. И в итоге оказались в столице США — Вашингтоне. Боюсь самое жестокое разочарование постигло именно моего сопровождающего. Стоило нам сойти с самолета, подойти к встречающим нас людям, как один из них, затребовал у моего попутчика документы, сделал кое-какие записи в них, заверив извлеченной из собственного кейса печатью и подписью, и вручил их ошеломленному Джиму Салису, пожелав тому доброго пути в скорейшем возвращении в Австралию, на предыдущее место службы. Именно в этот момент, увидев ошеломленное и слегка покрасневшее лицо Джима, я и вспомнил, того молодого пилота, который не желал исполнять обязанности «стюардессы» на моем самолете. Было очень похоже на то, что парень искренне рассчитывал на хоть какую-то благодарность, со стороны встречающих, и совсем не на ту реакцию, что в итоге произошла.