Вслед за этим под контролем обеих сторон, мне было предложено промыть ладони рук специальным раствором, якобы для того, чтобы смыть с ладоней некую возможную коллоидную пленку с якобы нанесенными на нее иными узорами, которые могут срывать мои настоящие отпечатки пальцев. Представители США, улыбнувшись объявили о том, что играют честно, но тем не менее согласны на такое условие, но с предварительным анализом вещества, которое было предложено советской стороной.
— Чисто на всякий случай, чтобы убедиться, что данная жидкость не нанесет вреда рукам, мистера Бандераса.
Советские офицеры, чуть поартачились, указывая на то, что состав данного растворителя, может оказаться секретным, но были вынуждены согласиться на это. Впрочем, ничего сверхъестественного в этой жидкости не обнаружилось, обычный растворитель с некоторыми специфическими добавками. После взятия анализа, представитель США предложил, после использования этой жидкости, помыть руки с мылом. После этого я на глазах советской стороны тщательно щеткой промыл свои ладони, смывая с них, воображаемую пленку с чужими «пальчиками» и получив согласие сразу же промыл руки водой с мылом, потому что после этого растворителя, мои ладони ощутимо пощипывало, о чем я сразуже объявил всем присутствующим.
Наконец дело дошло до снятия отпечатков пальцев. Советская сторона, тут же напрочь отвергла электронный прибор, позволяющий не пачкать руки чернилами, а провести сканирование, более современными методами. И потребовала проведение процедуры, обычным методом, с помощью специальной краски. Впрочем, что-то подобное и ожидалось, поэтому тут же появилась специальная подушечка, чернила, и специалист с помощью которого, и под пристальным вниманием советской стороны, были сняты отпечатки моих пальцев с обеих рук, перенесены на специальную прозрачную пленку, и под пристальным присмотром советских представителей, эта пленка была вставлена в специальный аппарат, давший изображение на небольшой экран.
Далее, представитель советской стороны, достал из папки целлулоидные пластинки с отпечатками пальцев, привезенные из СССР, которые тут же лично им были вставлены в тот же аппарат, и выдали изображение на экран, по соседству, с ранее выставленными отпечатками, снятыми с моих рук. Одного взгляда на экран даже мне, человеку далёкому от дактилоскопии, оказалось достаточно, что показанные на экране узоры сильно отличаются друг от друга. Все говорило о том, что привезенные из СССР отпечатки принадлежат совершенно другому человеку.
Что происходило дальше я не знаю. На вопрос, необходимо ли мое дальнейшее присутствие, представители СССР, ответили отрицательно, и меня тут же вывели из этого здания, и усадив в автомобиль с сопровождающим, тут же отвезли в отель, где был снят для меня номер. И до следующего дня, я просто отдыхал, гулял по прилегающему к отелю парку, и наслаждался жизнью, предвкушая, то, что ждет меня завтра. Но одно то, что сличение отпечатков пальцев показало разные результаты, говорило о том, что я никогда не был советским разведчиком, и соответственно, ни о какой выдаче меня представителям СССР, не может идти и речи. То есть мое пребывание в СССР, не возвращение на родину провалившего задание нелегала, а чудовищная ошибка спецслужб.
И хотя бы это, внушало некоторые надежды на будущее.
Глава 12
12
В Советском Союзе, между тем назревал громкий скандал. Вернувшиеся из служебной командировки офицеры Главного Разведывательного Управления, еще недавно уверенные в том, что данная поездка не более чем обычная формальность, просто не представляли, как такое вообще могло произойти, и кто виноват в том, что архивные данные заведенные на настоящего Сергея Знамеского не были вовремя подтверждены. В принципе, то что вывезенный из Пуэрто-Рико человек оказался точной копией настоящего Сергея Знаменского, не несет в себе ничего удивительного. В мире встречается достаточно много двойников, и потому данная ошибка ничего особенного в себе не несет. А вот то, что расследующие это дело люди не сравнили отпечатки пальцев вывезенного пилота США с имеющими ся в архиве документами, и не отметили это в докладе, уже является серьезным преступлением.