С армией оказалось немного сложнее. У генерала Бергмана, к этому моменту был уже другой личный пилот, да и направлять меня на подобную должность, сочли неуместным. Все-таки я больше четырех лет находился можно сказать на территории потенциально враждебного государства, и потерял большую часть былого доверия. Да и сидя все это время на земле, и навыков пилотирования тоже. Поэтому после некоторых согласований, было решено вернуть мне прежнее имя Уго Веласкес, с целью «восстановления справедливости», а также, следуя правилам закона о «защите свидетеля». С той же целью, над поим лицом слегка потрудились пластические хирурги, изменив форму моего носа, из-за чего, новое лицо сильно отличалось от меня прежнего. Что интересно, хотя все это проводилось под прикрытием программ «защиты», но было сделано за мой счет.
Впрочем, учитывая то, что от Советского Союза была получена затребованная компенсация, и возвращены деньги с набежавшими процентами, некогда изъятые у меня с моих счетов, общая сумма накоплений оказалась довольно высокой. Поэтому, хотя некоторая часть ее и ушла на пластическую операцию, я в какой-то степени был рад, что все сложилось именно так.
В итоге после некоторых согласований, а также проверки моих навыков пилотажа, было решено оставить меня в действующей армии. Правда на этот раз в качестве инструктора летной школы ВВС Хикэм на острове Оаху, в Гавайях, именно в тех местах, куда я мечтал попасть, выйдя в отставку. До отставки было еще далеко, поэтому мне присвоили очередное звание подполковника, или как это звучит здесь — Lieutenant colonel. И золотистый дубовый лист на моих погонах сменил свой цвет став серебряным. Ранее полученные награды, тоже не были забыты, и в удостоверениях теперь значилось мое новое, или точнее старое имя Уго Мигель Веласкес.
Хотя, мне и полагалась служебная жилплощадь на базе ВВС в Жемчужной Гавани, я все-таки предпочел иметь собственный дом. Поэтому при первой же возможности, осмотревшись на месте, приобрел приличиствующий своей должности домик на улице Дейли-драйв в четырех милях, от летной школы Хикэм. В общем все складывалось более чем хорошо. Кстати еще находясь под следствием в окрестностях Вашингтона, мне рассказали о том, что проведенное расследование, касающееся непреднамеренного убийства одного из Альварес, которое вылилось в итоге в мою сторону, заставив покинуть те места, показало, что виновником был не я а троюродный брат погибшего, обделенный распределением будущего наследства. Впрочем, сейчас это не имело никакого значения, потому что клана Альварес, на сегодняшний день не существовало из-за некоторых событий, связанных с колумбийскими наемниками и деятельностью клана поставившим не на ту лошадь. Последний представитель клана, получил пожизненный приговор два года назад, и потому опасаться кровной мести мне не было нужды. Именно поэтому и было решено вернуть мне прежнее имя, полученное при рождении.
Сейчас, когда все более, чем благополучно устроилось, я все-таки решился и отправил в Явису письмо, куда вложил свою фотографию, с награждения меня крестом «высшей доблести ВВС» найденную в каком-то архиве, и любезно предоставленную мне начальством. Там я выглядел несколько иначе, чем сейчас и думал, что окажусь вполне узнаваемым для своих братьев. Хотя в письме и указал, что сейчас выгляжу несколько по-иному. Собственно, все так и вышло, и когда я спустя полгода встречал в Гавайском аэропорту старшего брата Фернандо, радости было столько, что не передать словами. Я показал брату свой дом, рассказал в общих чертах о своей жизни и службе, опустив из рассказа многое из того, о чем не следовало говорить. Одним словом наладил отношения, и предложил ему приезжать ко мне в любое время, для отдыха. А если понадобится какая-либо помощь не стесняться.ю Все-таки сейчас у меня гораздо больше возможностей эту помощь оказать.
Дальнейшая жизнь складывалась можно сказать очень даже хорошо. Здесь я встретил свою любовь, которая в итоге стала моей супругой, и подарила мне двух сыновей, одним словом, жизнь пошла именно по тому пути, о котором я мечтал, сидя у холодного окна, в далеком сибирском городке Минусинске, сожалея об упущенных возможностях. И сейчас я ни капли не жалею о том, что решился на подобный шаг, и изменил свой путь, найдя для себя именно то место, которое стало моим настоящим домом…