Он вспомнил этот случай именно сейчас, глядя на уходящего Джузеппе.
Джузеппе обернулся:
– А ты что, не едешь?
Стефан запахнул куртку поплотней и поспешил за ним:
– Я думал, ты хочешь ехать один. Из-за Рундстрёма.
– Забудь про Рундстрёма. Пока ты еще здесь, ты мой личный ассистент.
Ретмурен остался позади. Джузеппе ехал очень быстро.
Когда они приехали в Дунчеррет, Джузеппе, не успев выйти из машины, ввязался в свару с одним из полицейских – маленьким и тощим человечком лет пятидесяти по фамилии Несблум. Из разговора Стефан понял, что он из участка в Хеде. Джузеппе разозлился, поскольку ни один из полицейских не мог дать ему вразумительный ответ, когда именно пропала собака. Никто не мог сказать с уверенностью.
– Мы ее покормили с вечера, – сказал Несблум. – У меня у самого собака, так что я захватил из дома еду.
– Непременно потребуй возмещения стоимости собачьего ужина, – ядовито посоветовал Джузеппе. – И все же: когда она исчезла?
– Должно быть, после этого.
– Это я тоже в состоянии сообразить. Но когда ты обнаружил пропажу?
– Как раз перед тем, как позвонить.
Джузеппе поглядел на часы:
– Итак, ты накормил собаку вчера вечером. Во сколько?
– Где-то около семи.
– Сейчас полвторого дня. А что, по утрам собак не кормят?
– Меня утром не было. Я уехал рано утром и вернулся час назад.
– Но ты же должен был заметить, что собаки нет!
– Должно быть, не обратил внимания.
– И ты говоришь, что сам собачник?
Несблум глубокомысленно изучал опустевший трос:
– Конечно, должен был заметить. Видно, подумал, что она в конуре.
Джузеппе безнадежно покачал головой.
– Кого легче обнаружить? – спросил он с раздражением. – Собаку, которая пропала, или собаку, которая не пропадала?
Он повернулся к Стефану.
– Если пес там, где и должен быть, никто не обращает внимания. Но если его нет, это, конечно, должно броситься в глаза.
– Вот и я так думаю. А ты как считаешь?
Последний вопрос он адресовал Несблуму.
– Не знаю, – сказал тот понуро. – Думаю, что собаки утром уже не было.
– Но ты не уверен?
– Нет.
– А ты говорил с другими? Никто ничего не видел и не слышал?
– Никто ничего не заметил.
Они подошли к тросу.
– А она не могла сама сорваться с цепи?
– Я посмотрел на поводок, когда принес ей еду – там черт-те что наворочено. Собака сама не сорвется.
Джузеппе задумчиво глядел на пустой трос.
– Вчера в семь было уже темно, – сказал он. – Как ты мог что-то разглядеть?
Несблум показал на пустую миску:
– Кухонное окно рядом. Здесь было достаточно светло.
Джузеппе кивнул и демонстративно повернулся к Несблуму спиной.
– И что ты на это скажешь? – спросил он Стефана.
– Кто-то явился ночью и увел собаку.
– И дальше?
– Я не специалист по собакам. Но если она не залаяла, это, скорее всего, был кто-то, кого она знает. Если, конечно, собака сторожевая.
Джузеппе рассеянно кивнул. Он стоял и смотрел на лес, окружающий хутор со всех сторон.
– Возможно, это все очень важно, – сказал он после паузы. – Кто-то приходит сюда ночью и уводит собаку. Здесь совершено убийство, в доме полицейские, стоит заграждение. И все же он приходит за собакой. У меня есть два вопроса, на которые мне хотелось бы услышать ответ, и чем скорее, тем лучше.
– Кто и зачем?
Джузеппе кивнул.
– Мне все это не нравится, – сказал он. – Кто, кроме преступника, мог увести собаку? Семья Андерссона в Хельсингборге. Жена в шоке, сообщила, что не приедет. Если здесь кто-то из его детей, мы должны были бы об этом знать. И они не стали бы приходить за собакой среди ночи. Короче, если это не какой-нибудь психованный друг животных или кто-то, кто промышляет кражей собак, то это должен быть убийца. Он никуда не уехал после убийства Герберта Молина, не уезжал и после убийства Андерссона. Можно сделать целый ряд выводов.
– Он ведь мог и вернуться, – сказал Стефан.
Джузеппе поглядел на него с удивлением:
– С чего ему возвращаться? Потому что он забыл еще кого-нибудь укокошить? Или забыл собаку? Здесь что-то не то. Этот парень, если это вообще парень и если он работает один, планирует все до мелочей.
Джузеппе был прав. И все равно что-то не давало Стефану покоя.
– О чем ты думаешь?
– Сам толком не знаю.
– Так не бывает. Человек всегда знает, о чем думает. Иногда, правда, ленится дать себе отчет – о чем это я думаю?
– Несмотря ни на что, у нас все же нет полной уверенности, что это один и тот же человек убил и Молина, и Андерссона. Мы так думаем. Но точно мы не знаем.
– Но есть же здравый смысл! Мой опыт подсказывает, что если два таких преступления совершаются почти одновременно и почти в одном и том же месте, причина должна быть общей и преступник тот же самый.
– Согласен. Но бывают и неожиданности.
– Узнаем рано или поздно, – сказал Джузеппе. – Надо покопаться поглубже в их биографиях. Какая-то связь найдется обязательно.
В начале разговора Несблум скрылся в доме. Теперь он опять появился на крыльце и робко подошел к Джузеппе – Стефан заметил, что Несблум испытывает к тому почтение.
– Я хочу предложить привезти одну из моих собак.
– У тебя полицейский пес?
– Охотничий. Смешанной породы.
– Так может, лучше привезти одну из наших собак?
– Сказали – не нужно.
Джузеппе посмотрел на него удивленно:
– Кто это сказал?
– Рундстрём. Он считает, это ни к чему. Говорит, эта чертова собака просто сама от вас удрала.
– Тащи сюда свою шавку, – сказал Джузеппе, – хорошая идея. Только надо было об этом подумать сразу, как только ты понял, что собака пропала.
Собака Несблума взяла след сразу. Она изо всех сил потянула его в лес.
Джузеппе разговаривал с неизвестным Стефану полицейским. Они обсуждали, что дал опрос жителей в округе. Стефан послушал немного и отошел в сторону. Надо было уезжать. Путешествие в Херьедален подошло к концу. Он листал газету в больничном кафетерии в Буросе и увидел фотографию Герберта Молина. Сегодня уже неделя, как он в Свеге. По-прежнему ни он и никто другой не знает, кто убил Молина и, возможно, еще и Авраама Андерссона. Может быть, Джузеппе и прав, когда утверждает, что между этими двумя убийствами существует прямая связь. А может быть, и нет. Стефан не был так уверен. Зато теперь он знает, что Молин когда-то служил в вермахте, сражался на Восточном фронте, что он до конца жизни был убежденным нацистом и что есть женщина, полностью разделяющая его взгляды. Она помогла ему купить хутор в лесу.
Герберт Молин был в бегах. Он оставил службу в Буросе и забрался в нору, где его в конце концов и выследили. Стефан был совершенно уверен, что Молин знал, что кто-то за ним охотится.
Что-то произошло в Германии во время войны, подумал Стефан. Что-то, о чем нет ни слова в дневнике. Или может быть, и есть, но написано так, что он не может расшифровать. Еще было путешествие в Шотландию и долгие прогулки с «М». Может быть, это тоже связано с тем, что произошло в Германии.
Но теперь я уезжаю, подумал он. Джузеппе Ларссон – толковый и опытный следователь. Рано или поздно Джузеппе со своими коллегами решит эту задачу.
Интересно, доживет ли он сам до этого? Он внезапно почувствовал себя совершенно беззащитным. Лечение, которое он начнет через неделю, может оказаться недостаточным. Врач сказала, что если облучение и операция не дадут нужного эффекта, они начнут химиотерапию. Есть и еще какие-то средства. Как она тогда сказала? «Давно прошло то время, когда диагноз рака приравнивался к смертному приговору». Но это вовсе не значит, что он выздоровеет. Через год его вполне может не быть в живых. Я должен это осознать, хотя сознание это невыносимо.