Но Глор слишком легко на это согласился, и у меня были подозрения, что их противостояние несколько наигранно. Либо же Добрый замышлял что-то недоброе насчёт своего конкурента. Мы ж не на прогулку отправляемся. А в опасную вылазку. Точнее, влазку… Или как называется, когда прыгаешь в нору богини?
Кажется, опять неправильно сформулировал. Надеюсь, Жива ещё не слышит мои мысли.
— Ладно, — вздохнул я. — Все за мной!
И под удивлённые взгляды связанных верёвкой спутников прыгнул в бездну. Утащив их при этом за собой.
━─━────༺༻────━─━
Бездна окутала меня, словно тёплое вязкое болото. Магия. Именно она заставляла грудь сжиматься, отчего каждый вздох приходилось делать насильно.
Но скоро это закончилось. Под ногами появилась опора, давление развеялось, а пелена тьмы расступилась. Передо мной открылся зал с низкими, обросшими мхом потолками и потрескавшимся полом. Между щелями просматривались обкрошившиеся следы былых узоров. В самом центре стоял тяжёлый постамент, похожий на тот, что мы нашли неподалёку от Стариграда.
Я огляделся. Остальные как-то странно двигались, будто слепые. Пытались нащупать что-то ладонями и и раскрывали рот в беззвучном крике.
Только Глор выглядел спокойнее остальных. Но он тоже звал кого-то.
— Эй, что с вами? — спросил я.
— Они не видят.
От внезапного голоса я чуть не подскочил на месте. Но не потому что он был внезапный, а потому что знакомый.
Я обернулся.
И увидел перед собой высокую стройную женщину с длинными, до пояса светлыми волосами. На ней было надето зелёное платье в пол, облегающее широкие бёдра, и открывающее пышную грудь, словно завлекая любого, кто увидит её хотя бы мельком.
Изумрудные глаза с янтарными крапинками смотрели надменно, свысока, а пухлые розовые губы были чуть приоткрыты. Чуть курносая, с острым подбородком и широкими скулами, длинной притягательной шеей.
— Здравствуй, Жива! Рад тебя видеть.
Богиня жизни и плодородия — что очень удачно подчёркивала собственной внешностью.
— Светозар, — произнесла она звонким голосом. — Ты наконец-то соизволил появиться. Полторы тысячи лет…
— А ты всё такая же… Плодородная!
Наверное, не лучшее слово подобрал. На строгом лице богини пробежала дрожь, а по древнему залу пронеслась полна магического возмущения. Мои спутники это почувствовали, и у них чуть подкосились ноги. Даже Глор удивился.
— Благодари судьбу, что от меня остался только осколок! — прошипела богиня. — Иначе я бы заставила тебя…
— Да, да. Не начинай, помню твои угрозы, — прервал я Живу, чем заставил её встрепенуться и надуть губы в замершем возмущении. — Они не менялись ни разу. При каждой новой встрече ты обещала одно и то же. Что ползать буду в ногах, познаю все муки божественной кары, останусь без сил… Хотя, с этим ты справлялась отлично.
Я ухмыльнулся. На пару мгновений Жива дёрнулась, сбросила маску холодной стервы и показала свою яростную натуру, кипевшую от возмущения. Но быстро взяла себя в руки, добела сжав кулаки.
Меня потряхивало от её магии не потому, что я её боялся. Нет, это было совсем не так. После наших первых ночей, когда мы так замечательно проводили время за… эм… изучением языка богов, она вдруг изменилась. Сделалась такой жуткой стервой, что каждая наша встреча начиналась громкой ссорой, серьёзным изменением ландшафта на многие вёрсты вокруг, а заканчивалось всё равно в постели.
Ну, или в том месте, которая выступала в роли постели.
И я совершенно не понимал эту женщину! Единственное, что в ней было предсказуемо, это завершение и набор угроз. Всё остальное не поддавалось никакой логике. У меня просто не получалось понять её действия!
Поэтому даже представить не мог, чем обернётся новая встреча спустя столько времени. Даже если это будет лишь её осколок.
— Рожа другая, а сам всё такой же самодовольный, дерзкий!.. — Жива направилась в мою сторону, угрожающе растопырив пальцы с длинными острыми ногтями.
— Да! — остановил я её. — Всё такой же. И меняться не собираюсь. Так что давай потратим время на что-то более полезное.
Я указал на спутников, болтающихся на верёвках, словно пьяные болванчики.
— Что с ними?
— На них наложена иллюзия, — немного успокоившись, ответила Жива. — Я защищала этот зал столетиями. Всё что осталось от моего любимого храма…
В голосе прозвучала печаль. Глаза богини покрыла влага. У меня даже сердце немного защемило. И стало немного стыдно.
Я-то перенёсся в это время из какого-то небытия, а Живе приходилось день за днём наблюдать, как чахнет её дом. Как стену крошатся, обрастают мхом, а потолок осыпается в холодной темноте подземелья.