А кто же мог это сде-е-елать? Наверное этот самый рыцарь. Точно он!
Но помимо гобелена он зачем-то сделал из вполне приличного платья Лауры укороченное до неприличия нечто. Стройные ножки сверкнули на показ всему залу, даже дружинники с рыцарями от неожиданности растерялись, двое — варгиец и эфленец — столкнулись лбами. Им пришлось метаться между жгучим любопытством и страхом, ведь нельзя, чтобы наследница престола показалась в таком виде!
— Пусти, извращенец! — вскочила Лаура, прикрываясь лоскутами гобелена. Если я правильно разглядел, часть моего лица как раз помогала ей прикрыть самые привлекательные формы.
Но я к тому моменту уже направлялся к двери, за которой меня ждал Алексей. И пока несколько старших рыцарей подхватили бедолагу, попавшего под мою руку.
Кажется, у кого-то вечер будет не из самых приятных, и всё по моей вине…
Ну да пофиг.
Однако затем всё обернулось ещё круче, чем я мог предположить!
Вдруг по залу разошлись волны знакомой мне духовной силы, затем по самому центру разразилась яркая ослепительная вспышка, от которой почти все были вынуждены зажмуриться. Удержались только самые могущественные маги вроде Велизара и Лагерты, сидевших рядом друг с другом. Ну и меня, естественно.
А когда свет утих, и остальные начали возвращать зрение, на месте гобеленова побоища всем открылась чарующая картина «Царевич и принцесса».
Велизарыч, который умудрился прошмыгнуть через весь зал, поднял на руки Лауру и нарастил ей лиственное платье с подолом, тянувшимся по полу на несколько метров. Красивое, должен признать… И жутко неудобное. Посмотрел бы я на него в таком наряде, когда хочется отлучиться в уборную.
Но картина всё-таки выглядела замечательно. Зал замер. Велизарыч с Лаурой тоже застыли, словно статуи, но лишь потому, что не могли оторвать глаз друг от друга.
Я почувствовал, как от царевича исходит плотная энергия. Кажется, он перешагнул на следующую стадию духовного развития и смог ужиться с древней магией, которой обладал Дуб Дубыч.
Интересно…
Доспеха, кстати, на нём не было. Но древесная магия осталась, причём это точно не было обычной магией земли.
А Велизарыч-то вымахал! В силовом плане, конечно. Теперь я не уверен, справился бы с ним Алексей в нынешнем состоянии, потому что духовная сила так и рвалась наружу, он был переполнен новой мощью. Так что есть куда расти моему дружочку.
— Ваше высочество, — Велизарыч пристально смотрел ей в глаза, — прошу извинить за опоздание на церемонию. У меня были некоторые неотложные дела.
— Д-да, конечно, — промурлыкала Лаура и покрепче прижалась к царевичу, обхватив его за шею.
Платье из листьев зашелестело, будто повторя мурашки, пробежавшие по её коже.
А я оставил молодых наследников наедине, хоть и в окружении взбудораженной толпы и шагнул через дверной проход в узкий коридор. Напоследок увидел, как молодой бедолага-рыцарь выскользнул из рук старшего товарища и скрылся за пиршественным столом. Кто-то из варгийских бояр ему заботливо подогнал полную чашу мёда.
— Ты чего так долго? — беспокоился Алексей.
— Чего, чего! Спасал тебя от преследований эфленской принцессы, конечно. Или ты хочешь, чтобы твоя ненаглядная узнала, чем вы тут занимались?
— Ничем мы не занимались! — испугался Алексей. — Я вообще ничего не делал, это всё она!
— Ага, ага, — хмыкнул я. — Так Роксанке и скажешь.
— Лют!!!
Было несколько способов провести посторонних в Твердыню и оставить это незамеченным. Я решил воспользоваться тем, который был известен только мне одному. И надеюсь, за полторы тысячи лет его не откопали.
Дело в том, что, став императором, я лишился очень важной для себя возможности побыть наедине с собой. Или, сказать точнее, подальше ото всех.
Постоянно за мной следовали Советники, вельможи, стража, слуги. Эти ироды даже в спальню пытались залезть, чтобы их обожаемый император оставался в безопасности!
И особую роль на себя взяла засранка Эфлен. Она науськивала служанок, посылала шпионов, давала приказы стражникам и сама — я уверен! — следила за мной каждый день и иногда ночью.
Хотя теперь к её мотивам возникали определённые вопросы, конечно…
Ну так вот. Спальню я отстоял, пригрозив всех слишком обнаглевших подданных превратить в лягушек. Мне почему-то поверили, и отстали. А я проделал из спальни тайный ход в город. Переодевался и пускался во все тяжкие. Иногда приводил особо прелестных мадам во дворец, предварительно завязав им глаза, конечно.