«Иди в тюрьму… Иди прямо в тюрьму… прогуляйся по променаду…»
– Гарден, будь внимательнее. Ты пропустила и не забрала свои двести долларов.
– Извини, мама.
Гарден принесла из ванной махровое полотенце, чтобы вытирать руки, перед тем как взять фишки.
– Никогда еще не было так душно, – жаловалась Маргарет. – Просто нечем дышать.
Гарден сама хватала ртом воздух. Эльвира подошла к дверям.
– Прошу прощения, мэм, но собирается гроза. Мы с Сели хотели спросить, нельзя ли нам сегодня уйти пораньше.
– Да, конечно, – любезно позволила Маргарет.
– Мама, подожди, мне придется уйти, когда позвонит мистер Генри. Тебе кто-то нужен здесь, а сиделка придет только в четыре.
Эльвира крутила в руках передник.
– Когда бывает молния, от трамвая бьют такие искры, – запричитала она.
Гарден сжала липкие, потные ладони в кулаки. Раздались раскаты грома, и Эльвира взвизгнула. Телефон резко зазвонил. Гарден вскочила, ударившись коленкой об стол.
– Алло! Алло!
На линии стоял треск. Было почти ничего не слышно.
– Да? – сказала она. – Да! Вы не могли бы говорить громче? Это вы, мистер Генри? – Она положила трубку на рычаг. – Вы с Сели можете идти. – Она взглянула на Маргарет и попыталась улыбнуться. – Мистеру Генри звонил секретарь суда. Судья вынес решение, но мы не знаем, какое именно. Уже слишком поздно, его честь назначил прибыть в суд завтра в девять утра. Что бы ни было, наконец все кончилось. Узнаем, когда придет время.
Почему-то она почувствовала себя лучше. Ожиданием она пыталась как-то воздействовать на судью. Ей казалось, что, раз он так долго решает, все-таки есть надежда. Теперь она уже ничего не могла сделать.
– Похоже, дождь все-таки пойдет, – сказала Гарден. Раскаты грома раздавались все ближе.
Зазвонил телефон. Гарден позволила матери взять трубку. Это оказалась медсестра. Она не могла прийти.
– Это не имеет значения, – сказала Маргарет. – Она мне все равно не нравится. Ты можешь сама постелить мне кровать и растереть меня спиртом.
– Хорошо, мама.
– Ха, ты попала на мою землю. Дай-ка мне взглянуть на эту картонку… Ты должна мне тридцать восемь долларов.
Игра наконец закончилась. Гарден обанкротилась, а Маргарет стала владелицей трех отелей, всех железных дорог и обоих предприятий. «Совсем как Вики и я», – подумала Гарден. Она зажала рот рукой, боясь рвущейся наружу истерики.
– Было так весело, – сказала Маргарет.
– Должен же быть хоть какой-то ветерок, – сказала Гарден. – Я открою ставни. – Ей было просто необходимо уйти от матери.
Лестница оказалась очень крутой. Гарден с трудом поднималась, держась за перила. Круглая лестничная шахта, казалось, разбухала от удушающего, горячего воздуха.
Гарден вышла на площадку второго этажа. Перед ней расстилалась странная, зловещая картина. Небо было какого-то грязно-желтого цвета. Воздух тоже приобрел зеленовато-серый оттенок. Тени исчезли. Все казалось неестественно четким. Было очень тихо. В воздухе чувствовалось ожидание. Горизонт был темным, с яркими вспышками молний.
Вода в заливе была неподвижна, как стекло. Казалось, кто-то выгладил ее утюгом, превратил в лист тусклого серо-коричневого металла.
Колокола церкви Святого Михаила звучали совсем близко. Дум-дум-де-дум… Гарден слушала, не двигаясь, подчиняясь тяжести окружающей атмосферы. Один… два… три… четыре… Она напрягла слух в наступившей тишине. Пять… шесть… семь… – все дальше и дальше, не останавливаясь.
Она вздрогнула от громкого треска и выглянула на улицу. На краю тротуара шелестела ветвями-веерами пальма. Скрипели петли калитки. В лицо ударил резкий порыв горячего ветра. И снова все замерло в неподвижности, лишь вдали рокотал гром.
Она открыла окно и спустилась вниз.
– Ох и гроза же сейчас начнется! Я открою все настежь. Вот-вот начнется ветер.
Но ветер так и не начался. Странный зеленоватый воздух потемнел, и темнота эта наступила преждевременно. Гарден зажгла лампы. От этого жара стала еще более удушающей. Маргарет подготовила монополию к следующей игре.
– Мама, смотри – занавески зашевелились.
– Пора бы уж, – отозвалась Маргарет. – У меня от этой жары пропал аппетит, а мне нужно поддерживать силы. Что ты приготовишь на ужин?
Прежде чем Гарден успела ответить, налетел ветер – не легкий бриз, а такой вихрь, что занавески взлетели вверх, а лампа упала со стола. Гарден и Маргарет вскрикнули. Ветер не стих, он продолжался – такой же сильный, горячий, царапающий. Гарден подняла лампу.
– Подержи. Я закрою ставни.