Но она этого не дождалась. Волосы у младенца росли так странно, что ей необходимо было с кем-нибудь посоветоваться. Что бы это могло значить? И не опасно ли это?
Дело в том, что они росли островками. По всей голове были рассыпаны пучки мягоньких бледно-золотых волос. Но их разделяла гладкая, совершенно голая кожа.
– Может, у нее парша? – предположил Метью.
– Ха! Да что я, парши не отличу? У нее же нет никаких болячек, все чистенькое.
– Лучше спросить у врача, у доктора для белых. У черных детей такого не бывает.
Но доктор Дрейтон ничем не смог помочь.
– Нет, Реба, это не болезнь. Такого здорового ребенка я давно не видел. Ты сотворила просто чудо. Сказать по правде, я не думал, что она выживет.
Реба улыбнулась.
– Нечего тут беспокоиться, – сказала она Метью. – Когда волосы у нее отрастут, я просто зачешу их на проплешины. А пока буду одевать ее, как раньше. – Она поцеловала пятнистую маленькую голову и ловко нацепила на нее чепчик.
Метью хмуро наблюдал за ней, между бровей у него залегла морщина.
– Реба, не стоит тебе слишком привязываться к этой девочке. Я не хочу, чтобы ты сама причиняла себе боль. Ее уже пора отнимать от груди, и ее скоро заберут домой.
– Я не верю, что уже пора. Это не полезно.
– Думаю, тебе лучше в это поверить.
Его слова сильно подействовали на Ребу. Метью почти никогда не командовал, но если уж командовал, то его слова приходилось принимать всерьез. На следующий день она попросила Хлою принести для Гарден чашку из дома на Трэдд-стрит.
Но вместо этого пришла Занзи. Множество глаз наблюдало сквозь щели в закрытых ставнях, как она приближалась к дому Ребы и Метью с тяжелой корзиной. Она постучала, дверь распахнулась, и Реба шагнула ей навстречу, крепко прижимая к груди маленького Люка; старший, Джон, цеплялся за юбку матери.
– Я принесла ребенку чашку и еще кой-какие вещи, – сказала Занзи.
Реба посторонилась и впустила ее в комнату.
– Удачные у тебя мальчики, Реба.
Реба кивнула.
– Я принесла кой-какую одежду, масса Стюарт из нее вырос. – И Занзи кивком указала на корзину. – Для тебя там большой вкусный окорок и бутылка вина для твоего мужа.
– Занзи, чего ты от меня хочешь?
Занзи посмотрела на лицо Ребы, угрюмое и непреклонное.
– Я вижу, мне лучше говорить прямо, – сказала она. – Но пусть это останется между нами.
– Не могу ничего тебе обещать.
– Ну что ж, я тебя все-таки прошу. Дело вот в чем. Хлоя сказала, что ты уже не хочешь кормить ребенка. А я тебе вот что скажу: если ребенок сейчас вернется домой, с мисс Трэдд случится что-то ужасное. Она не в себе с тех пор, как зачала эту девочку. Я не знаю, в чем дело, но несчастная малютка для мисс Маргарет – острый нож. Я стала нянчить мисс Маргарет, когда она была меньше, чем Гарден сейчас. Я всегда знала, что у нее доброе сердце. Но теперь она стала совсем другая. Она прямо брызжет ядом. Это на всех – на детей, на мистера Стюарта, даже на меня. А началось все с этого ребенка. Я даже имя ее говорить боюсь. Хлоя, Джуно и Герклис говорили, что Гарден у тебя молодцом, но когда я передавала это мисс Маргарет, у нее все лицо менялось и она начинала сыпать проклятьями; я еще не слышала, чтобы леди так ругалась. И теперь я о ней молчу. – Занзи поднесла руку ко рту и закусила большой палец. Губы у нее запрыгали, лицо скривилось, она зажмурилась, чтобы не расплакаться. Реба дотронулась до ее колена:
– Пойду сварю нам кофейку. Джон, ступай с Люком на улицу и смотри мне, чтобы он не ушел на дорогу.
Когда Реба принесла кофе, Занзи уже успокоилась, во всяком случае, с виду.
– Спасибо, – сказала она и отхлебнула. – Очень хороший кофе.
Реба молчала и ждала.
Занзи выпила все до капельки и бережно поставила чашку на стол.
– Так что вот о чем я хочу просить, – сказала она. – Нельзя ли, чтобы Гарден осталась у тебя до конца лета? Может, к тому времени мисс Маргарет и оправится. А если нет, что ж, тогда дети уже пойдут в школу. И мне не надо будет за ними столько приглядывать. Я смогу нянчить Гарден сама, а мисс Маргарет ничего не узнает. И я не прошу тебя работать без денег. Я скопила кое-что себе на похороны. Я могу заплатить.
– А что же миз Трэдд не платит?
– У нее нет денег.
– А сам хозяин?
– Я боюсь его спрашивать. Он и миз Маргарет сейчас не очень-то ладят.
– Да уж, это все знают. Послушай, Занзи, я не могу сказать тебе «да» и не могу сказать «нет». Мне надо спросить у мужа.