Но за все удовольствия приходилось платить. Маргарет начала приводить Гарден в порядок в первый же вечер после приезда. Их сундуки отвезли в отель заранее, и, когда они вошли, вещи уже стояли в комнате. Занзи отправилась в крыло для прислуги, договорилась, что сможет воспользоваться утюгом в прачечной, и вернулась, чтобы помочь Маргарет распаковать багаж. Гарден охала и ахала при виде своих новых платьев. Ликования у нее поубавилось, когда Маргарет показала ей шляпу с широченными полями, которую Гарден предстояло, не снимая, носить на улице, а также стопки белых нитяных чулок и перчаток.
– Гарден, мы начинаем избавляться от твоих ужасных веснушек. С этого дня тебе на кожу не должен упасть ни один луч солнца.
Каждый день она проводила час с примочками из пахтанья на лице, а руки в это время тоже держала в миске с пахтаньем. На ночь Занзи натирала ее с головы до ног пастой из лимонного сока с солью, а потом, в ванне, снова сильно терла белым мылом. Через неделю Маргарет начала работать над «кошмарными волосами» Гарден. Они всегда доставляли сплошные неприятности. Сперва их было слишком мало, потом стало слишком много. Перед тем как Гарден пошла в первый класс, Занзи постригла ее под горшок и этим только испортила дело. Потом Занзи начала подстригать только часть волос: она приподнимала верхний слой и пыталась проредить то, что было под ним. Но волосы у Гарден были не только чересчур густыми, они еще и невероятно быстро росли. Через несколько недель упрямая новая поросль у нее на голове начинала пробиваться через верхний слой волос и топорщиться ежиком. И Занзи сдалась. В двенадцать лет косы у Гарден доходили до пояса, и каждая была толщиной с ее руку.
Маргарет взяла с собой миниатюру, которую Гарден обнаружила на чердаке. Маргарет подолгу пристально ее разглядывала. Косметика и туалеты восемнадцатого века особой ценности не представляли, но портрет был нужен Маргарет, чтобы разгадать тайну той немыслимой красоты, какую обрела Гарден в старинной одежде. Маргарет решила, что причиной разительной перемены в дочери был прежде всего парик. Высокая прическа из светлых волос – вот что следовало создать из золотисто-рыжей, мармеладной, разноцветной копны. Каждые три-четыре дня Маргарет ставила на волосы дочери новый эксперимент.
От лимонного сока золотистые пряди посветлели и стали блестеть, как драгоценный металл, но рыжие стали еще ярче и поэтому заметнее.
От помад, продававшихся в Гендерсонвиле, потускнели и рыжие, и золотистые пряди и голова у Гарден выглядела просто грязной.
Мытье волос с последующими тугими повязками на время, пока они высохнут, не дало вообще никаких результатов, разве что Гарден стала мучиться от головных болей.
– Нам бы только избавиться от рыжих, а с золотистыми у нас не будет трудностей, – то и дело повторяла Маргарет. – Нет, Гарден, у тебя все-таки худшие волосы в мире.
Маргарет пыталась выдергивать у дочери рыжие волосы. Гарден стоически терпела. Она не хотела быть обладательницей худших в мире волос и тем более не хотела огорчать маму жалобами на боль.
Ее героизм оказался напрасным. Рыжего было слишком много, рыжие пряди росли чересчур компактно и были слишком густыми. Если бы их удалось выщипать, на голове у Гарден осталось бы множество мелких проплешин.
Очередная поездка в Гендерсонвиль, на этот раз к парикмахеру, помогла Маргарет частично решить проблему. Она купила две пары ножниц для прореживания – это были специальные инструменты с находящими друг на друга острыми зубчатыми лезвиями – и научилась ими пользоваться. И вот Маргарет и Занзи приступили к работе. Теперь, после того как ее долго терли и скребли на ночь, Гарден усаживалась под лампу. Маргарет и Занзи расчесывали ей волосы, отделяли рыжие пряди, скручивали каждую в тугой шнурок и делали четыре-пять надрезов сверху вниз этими специальными ножницами. Когда рыжий шнур после такой операции раскручивали и расчесывали, на пол летели огненные волоски разной длины. Маргарет и Занзи трудились над головой девочки каждый вечер, пока у них не начинали ныть руки. К концу отдыха прогресс был налицо. Косы у Гарден похудели примерно на треть, и светлые прядки в них явно преобладали.
– Когда ты станешь постарше, Гарден, – говорила ей мать, – ты сможешь носить высокую прическу. Это будет очаровательно. Мы будем по-прежнему работать над твоей головой, чтобы совсем избавиться от этих противных рыжих волос. Ты видела, как это делается. Так вот, я хочу, чтобы ты это делала сама – хотя бы по полчаса в день. Тогда, во всяком случае, у тебя не будет прибавляться рыжих волос.