– Очень скоро, – пообещала она, – мы все будем говорить на уроках только по-французски.
Девять новеньких девочек, услышав это, задрожали от страха. Миллисент Вудраф с видом собственного превосходства проплыла мимо них в класс напротив. Мисс Эмерсон сказала «доброе утро» – Гарден просияла и счастливо вздохнула. Она смотрела на мисс Эмерсон с благоговением и обожанием, мисс Эмерсон стала ее кумиром.
Приходящих учениц отпускали из школы в два часа: в Чарлстоне было принято обедать в три, и эта традиция неукоснительно соблюдалась. Когда Занзи и Гарден подъехали к дому, Занзи пришлось подергать Гарден за косы, чтобы хоть как-то привести в чувство. За один короткий день на девочку обрушилось столько новых впечатлений, что она почти перестала реагировать на окружающее.
– Смотри, мама, видишь, какие у меня книги! Они совсем новые, нам всем их раздали и разрешили оставить себе. В школе звонит звонок, и тогда мы все встаем и идем в другой класс. Иногда этажом выше, иногда этажом ниже. Я встретила Уэнтворт. Когда я спускалась по лестнице, Уэнтворт поднималась мне навстречу, и она попросила меня сесть с ней во время святого часа. Так называется общее собрание, всех девочек собирают каждый день около полудня, мы поем гимны, молимся и слушаем объявления. Уэнтворт сказала, что на святой час иногда приходят разные интересные люди, а иногда даже показывают кино.
– Гарден, ты столько трещишь, что у меня голова разболелась. Иди вымой руки перед едой. Переодеваться не надо. После обеда мы поедем к портнихе.
– Мама, но у меня же домашнее задание. По латыни. Ты знаешь про латынь? Я сегодня узнала про римлян и про то, что у нас, оказывается, очень много латинских слов. Давай поспорим, что ты не знаешь, почему мы говорим «календарь» и «декада». Догадайся почему, мама, догадайся, пожалуйста!
– Я догадываюсь, что обед стынет. Поторапливайся. Нам нужно много успеть до закрытия магазинов. Ты что, забыла? Тебе в пятницу идти в школу танцев, а мы еще не подыскали туфелек.
Этим вечером Гарден написала Пегги.
«Bonjour, Пегги!
Я теперь учусь говорить по-французски, как ты. Пожалуйста, пришли мне ту фотографию, где ты, Боб и армия находитесь во Франции. Я покажу ее французской учительнице. Ее зовут мамед – нет, зачеркни это, я ошиблась, мадемозель Бонгранд, и она очень хорошая, но строгая. Одна девочка передала мне записку, а она ее отняла, и я не успела ничего прочесть. Мне очень нравится Эшли-холл. Нам задают очень много на дом, и мне пора делать уроки. Целую. Твоя сестра Гарден.
P.S. Мне купили для школы танцев новое платье и туфли с пряжками. Туфли мне жмут, но мама говорит, что это не страшно».
В Чарлстоне существовала давняя, отработанная схема введения молодых людей в общество.
Разумеется, так этого процесса никто не называл ни вслух, ни мысленно – люди просто делали то, что делалось всегда, и ждали, чтобы получилось то, что, как правило, получалось.
Когда мальчикам и девочкам исполнялось тринадцать, они делали первый шаг на пути к официальной взрослости – начинали посещать школу танцев по пятницам вечером. Там они перенимали многое не только у учительницы танцев, но и у ее четырнадцатилетних учеников, которые уже знали неписаный свод правил поведения и общения в танцклассе. После окончания школы танцев дело брали в свои руки родители. Для пятнадцатилетних они устраивали относительно скромные домашние вечеринки с танцами. Девочки ценили эти праздники больше, чем мальчики: на них присутствовали курсанты из Цитадели. Они были уже студентами, были взрослыми. И девочки чувствовали себя очень искушенными благодаря общению с мужчинами намного старше себя, то есть восемнадцати или девятнадцати лет от роду.
А родители знали, что этим взрослым мужчинам следовало к полуночи быть в казармах, что курить и пить им запрещалось и что у большинства из них в их родных городах уже были избранницы. Так что курсанты серьезной опасности не представляли, а девочки, сами того не замечая, усваивали навыки, которые скоро должны были им понадобиться. Они учились занимать приятной беседой малознакомых людей, быть хорошими слушательницами и выглядеть более взрослыми дамами.
На следующий год эти навыки впервые подвергались проверке. Девочки на правах будущих дебютанток участвовали в сезоне. Но это участие было весьма ограниченным: их приглашали на чайные, то есть дневные балы и обычно на один настоящий. Сопровождающего для девушки всегда тщательно выбирали из числа тех молодых людей, которых она знала по школе танцев и по домашним праздникам: важно было, чтобы девушка не чувствовала себя скованной и могла показать свои достоинства. Но она попадала в общество, где собирались все светские молодые холостяки Чарлстона, она могла проверить на них, чего стоят ее светские навыки, понять, если ум и наблюдательность ей это позволяли, в чем состоят причины ее промахов, и попытаться эти причины устранить.