Как мисс Эмерсон и предполагала, Маргарет велела дочери обедать в школе каждый день. Мадемуазель Бонгранд согласилась, чтобы Гарден сидела за ее столом, где говорили только по-французски. Она совершенно точно предсказала, что Гарден очень скоро догонит или даже превзойдет других девочек.
– Пусть она убедится в своих силах, тогда ей будет легче справиться с тем, в чем она слаба, – сказала мадемуазель Бонгранд без тени сомнения в голосе.
Мисс Эмерсон была в принципе совершенно того же мнения, что и мадемуазель Бонгранд. Но то, в чем Гарден была слаба, касалось мисс Эмерсон не в принципе, а на практике.
– Гарден, – твердо сказала она, – ты должна запомнить одну вещь. Каждый из нас не знает, как много он может сделать. Мы терпим поражения по своей вине. Не из-за стечения обстоятельств, не из-за злой судьбы, не по вине других людей. Кто наносит нам поражение? Только мы сами. Если мы не решим, что не позволим себя победить. – Она посмотрела на Гарден, прочла на ее восхищенном лице полное непонимание и беззвучно вздохнула: – Со временем ты поймешь, что я имею в виду. А теперь начнем.
Перед Днем Благодарения родителям разослали табели их девочек.
– Мама, я знаю, что у меня одно «D», – сказала Гарден жалобно, – но зато все остальные – «С». И я уверена, что скоро исправлюсь.
– Да ради Бога, какое это имеет значение? – пожала плечами Маргарет. – И не делай такую унылую мину. Слишком умные девушки только отпугивают мужчин. А чтобы исправиться, займись своими веснушками, их у тебя снова полно. Ты мажешься пахтаньем каждый вечер?
– Да, мама.
– Ну тогда мажься и по утрам тоже.
– Утром я еще раз просматриваю то, что нам было задано.
– Это ты можешь делать в трамвае. Что у тебя в голове, никто не видит, а что у тебя на лице, видят все. Займись своей кожей.
Несмотря на обструкцию со стороны матери, Гарден училась все лучше и лучше. Ей приходилось много работать, но работала она охотно и наконец научилась добиваться результатов. Теперь она получала «С» (то есть «удовлетворительно») даже по латыни, а по французскому стала получать только «В».
Миссис Лэдсон, дирижировавшая в Певческом клубе хором без музыкального сопровождения, была очень довольна успехами Гарден. У всех девочек с сильными голосами было сопрано, а Гарден пела настоящим контральто; ее глубокий, очень богатый в нижних регистрах голос согревал пение всего хора.
Говорила она тоже сильным, глубоким голосом. Мисс Оукмен, преподававшая декламацию, часть ее успехов приписывала мисс Эмерсон.
– Она старается копировать ваше произношение, Верити. И читает куда отчетливее, чем прежде.
Но весной мисс Оукмен открыла, что у Гарден есть еще один талант, чьим развитием она никому не обязана. В это время девочки перестали читать стихи и произносить речи и начали разыгрывать сцены из пьес.
– Гарден стесняется декламировать перед классом, но на сцене она совершенно преображается. Она прирожденная актриса.
Мисс Оукмен и не предполагала, как верно на этот раз она высказалась о Гарден. Не знали этого и другие учителя, несмотря на всю их наблюдательность. Большую часть своей жизни Гарден действительно играла ту или иную роль.
– Помалкивай и смотри, что делают другие, – посоветовала девочке Реба, когда та пошла в первый класс. И Гарден так себя и вела. В школе она наблюдала за другими детьми и делала то же, что они. И дома, впервые попав в свою семью, стала наблюдать за Стюартом и Пегги и копировать их, в чем могла. Но меньше чем через год, когда она еще не успела обжиться на новом месте, Трэдды переехали в город, и ей опять пришлось приспосабливаться – к новой школе и новому дому. И Гарден превратилась в хамелеона. Она меняла цвет в зависимости от окружающей среды, усваивала манеры поведения и взгляды тех, кто находился рядом, приноравливалась к их требованиям с единственной целью: чтобы ею были довольны, чтобы ее не отвергли. Девочке и в голову не приходило, что окружающие могут быть не правы.
С наступлением весны оживились не только уроки красноречия, преподаваемого мисс Оукмен. Уроки рисования теперь проходили на свежем воздухе, в основном девочки делали наброски с натуры на школьном участке. Раз в неделю мистер Кристи, преподаватель рисования, выводил пансионерок после обеда на прогулки по Чарлстону и «на пейзажи». Мисс Эмерсон включила в эту группу и Гарден. Успеваемость уже позволяла ей один день в неделю обходиться без дополнительных занятий на продленном дне.
Мистер Кристи, как и многие до него, оказался в Чарлстоне случайно и влюбился в него навсегда. Он ехал из Нью-Джерси во Флориду, и у него случились неполадки с мотором.