— Не дергайся, — Джек принялся обрабатывать ссадины на спине приятеля. — И еще никогда в жизни я не видел воочию золотых оков! Нет, выражение «золотые путы», «золотые оковы» мне доводилось слышать не раз, но вот уж не надеялся когда-нибудь увидеть их воочию!
Тарзан что-то раздраженно проворчал, дергая цепь на руке. Он не разделял восторга Джека перед этой омерзительной вещью. Золотые или железные, кандалы есть кандалы — и они вызывали у него величайшее отвращение.
— Сумеешь их снять? — осведомился Арно.
— Конечно!
— И еще ни в одном из банков меня не свежевали заживо… Ты уверен, что за тобой нет погони?
— Думаю, они не скоро обнаружат, что кто-то побывал в их сокровищнице. Похоже, они спускаются за золотом только тогда, когда им требуется металл для отливки новых кандалов и кастрюль.
— Но Лэ и другие жрецы и жрицы вскоре увидят, что ты сбежал. Может, золото и не имеет для них особой ценности, но им не часто выпадает случай принести в жертву человека… Помнишь, что рассказывала Лао?
— Помню, — мрачно отозвался Тарзан.
Он отчетливо помнил не только рассказ Лао, но и свое видение в хижине, затянутой дымом ната-маки. Нет, конечно, то был просто бредовый сон, порожденный тоской по Джейн и магией врачевательницы…
И все-таки, оглянувшись на вздымающиеся над джунглями вдалеке стены Опара, Тарзан сказал:
— Отгоним плот к зарослям на другом берегу и там заночуем. Если даже за мной будет погоня, в самую последнюю очередь меня станут искать так близко от города!
ХХХVI. Жертвоприношение
Сначала Джейн добиралась до воды на четвереньках, но с каждым разом чашку отодвигали все дальше, а потом начали ставить ее в высокую нишу в стене. И наконец настал тот момент, когда, держась за стену, пленница поднялась и пошла.
Ее тюремщики остались очень довольны. Их нисколько не интересовало, что израненные ноги девушки по-прежнему не заживают, как и царапины на теле — следы путешествия в Опар. Чем больше воспалялись раны, тем больше жертва хотела пить, а потому тем больше ходила — вот и все, что интересовало жрецов.
Хотя жизнь едва теплилась в этом истощенном теле, было ясно, что девушка сумеет дойти до алтаря.
И Лэ, верховная жрица, дала распоряжение готовиться к обряду. Человека всегда приносят в жертву на следующий день после заклания быка: если боги, чей аппетит разожгла звериная кровь, не получат вслед за ней человечьей, они обрушат на город самые ужасные беды.
На рассвете Тарзан проснулся от резкого верещания: две мартышки подрались среди ветвей. Он приподнялся, следя за сварой, пока вся стая с возбужденными криками не умчалась прочь.
Потом в чаще затявкали шакалы; вскоре тявканье перешло в злобный визг.
Человек-обезьяна сел, охваченный странным беспокойством.
Арно спал, как убитый, но с Тарзана окончательно слетел сон. Он не понимал, что происходит. Густой туман, поднимающийся над рассветными джунглями, толстым одеялом укутывающий реку, вдруг наполнился угрозой и ощущением надвигающейся беды.
Снова раздался злобный визг: на этот раз подала голос пантера.
Тарзан вскочил на ноги, качнув плот.
Джек приподнял голову, зевнул и сел.
— Что случилось?
— Не знаю… — человек-обезьяна напряженно прислушивался и озирался.
Над вершинами деревьев на той стороне реки виднелись стены Опара — и именно оттуда шла тревожная злобная сила, медленно густея, как дым разгорающегося пожара. Оттуда же спустя минуту донесся еле слышный вой, не принадлежавший ни одному из лесных тварей, знакомых Тарзану.
— В чем дело?
Человек-обезьяна уже знал, в чем — и, схватив шест, сильным толчком сдвинул плот с отмели.
— Я должен вернуться в Опар.
— Что-о?!
Арно вскочил.
— Ты спятил?!
— Нет. Я знаю, что происходит, — Тарзан изо всех сил гнал плот к другому берегу.
— Так объясни!
— Человеческое жертвоприношение… Вспомни рассказ Лао!
Туман заходил ходуном от рева и плеска двух сцепившихся неподалеку крокодилов.
— Когда в городе готовятся принести в жертву человека, от магии заклинаний звери теряют разум!
Плот ткнулся в берег, человек-обезьяна бросил шест, выхватил из шалаша моток свернутой веревки и привесил к поясу.
Арно дернул его за локоть.
— Тарзан, ты ведь прекрасно знаешь — Джейн Портер никак не может быть в Африке, а тем более в Опаре! Неужели из-за какого-то бредового видения ты сунешься в город, где…
Но Тарзан уже стоял на берегу, и Арно выпрыгнул следом.
— Тебе лучше залезть на дерево, — бросил ему человек-обезьяна.