Монстр шел к нему, хрипя и рыча; он был уже совсем рядом, когда человек-обезьяна наконец подобрал нож и собрался в комок для нового прыжка…
Но прежде, чем приемыш Калы успел совершить такой прыжок, чимисет сделал последний короткий шаг — и рухнул к ногам черноволосого богатыря.
Залитый кровью с головы до ног, тяжело дышащий Тарзан смотрел на гигантского зверя, чьи глаза начинали медленно стекленеть. Потом поставил ногу на голову поверженного великана…
И затаившие дыхание зверолюди, Лакоми и Арно услышали дикий, ликующий вопль, возвещавший о самой великой победе Тарзана из племени обезьян.
Этот вопль донесся и до миссии на краю джунглей, заставив пастора Бертрана затянуть новую молитву. Но Джейн Портер он показался небесной музыкой: теперь она знала, что ее возлюбленный жив и одолел ужасного зверя!
Тарзан, густо залитый кровью, все еще возбужденно скалящий зубы, подошел к Арно и наклонился над ним.
— Как ты — цел?
Джек приподнялся.
— Лучше посмотри, не сломалось ли дерево, о которое я стукнулся… Черт, кажется, у меня в заднем кармане была фляга с бренди…
Тарзан достал эту флягу и дал Арно хлебнуть.
— Нужно убираться отсюда, — сказал он, закидывая ружье Джека за плечо. — С чимисетом покончено, но поблизости могут рыскать пятьдесят зверолюдей!
— Черт! Умеешь же ты говорить ободряющие вещи, — пробормотал Арно, снова припадая к горлышку фляги.
Прежде чем уйти, Тарзан отрезал переднюю лапу чимисета, чтобы показать ее жителям деревни. Пусть люди знают, что ночной ужас джунглей никогда больше не явится в их селение!
Человек-обезьяна привесил лапу к поясу, и друзья покинули залитую кровью лужайку, на которой лежала огромная туша самого страшного хищника африканских дебрей.
Подойдя к дереву, на котором он оставил Лакоми, Тарзан не увидел мальчика на нижней развилке. Беглец из поселка Човамби лежал на ветке в пятидесяти футах над землей и не отозвался на оклик человека-обезьяны.
Тарзан проворно вскарабкался на дерево и нашел мальчишку совсем без сил. Пережитое во время плена и скитаний по джунглям, страшное зрелище, только что разыгравшееся перед его глазами, исчерпали выносливость подростка.
Тарзан стащил Лакоми вниз, а Арно поделился с ним остатками бренди; после этого мальчуган попытался встать, но тут же снова осел на траву.
Человек-обезьяна взвалил Лакоми на широкую спину и пошел к миссии. Ему не терпелось увидеть и успокоить Джейн, но он был вынужден сдерживать шаг, чтобы за ним поспевал Арно.
Сам человек-обезьяна казался отлитым из железа. Бой с чимисетом как будто только умножил его силы; победа, одержанная в битве со страшным зверем, переполняла Тарзана гордостью, и он уже мысленно рассказывал Джейн о своем подвиге…
Как вдруг прислушался и остановился.
Сжимая одной рукой тонкие запястья мальчика, другой рукой Тарзан сорвал с плеча ружье.
Однако ружье было сейчас таким же бесполезным, как и в сражении с чимисетом: впереди из-за деревьев высыпало не меньше двадцати зверолюдей. Тарзан быстро обернулся и увидел, что сзади тоже стоят волосатые уродцы, сжимающие в длинных руках дубинки и копья. И справа, и слева в джунглях чернели волосатые тела низших жителей Опара.
Лакоми задрожал на спине Тарзана. Джек поднял с земли толстый сук, понимая всю нелепость такого движения.
Однако, как ни странно, зверолюди не спешили кидаться в атаку: они молча смотрели на залитого кровью черноволосого великана и на отрезанную лапу керита, привязанную к его поясу.
Еще никогда зверолюди не видели, чтобы кто-нибудь бросил вызов ужасному кериту. Еще никогда они не видели, чтобы кто-нибудь сражался так, как этот загорелый гигант. Еще никогда они не думали, что кто-нибудь может одолеть ночной ужас джунглей. Но человек, в погоню за которым их послали, бросил вызов чудовищу, сражался и победил!
Если в сердцах зверолюдей оставалось место каким-нибудь чувствам, эти чувства пробудились при виде битвы Тарзана с чимисетом.
Низшие никогда не разговаривали со своими жертвами: добыча, которую они ловили для жрецов Опара, отличалась в их глазах от дичи только тем, что дичь они убивали сразу, а людей притаскивали в город живьем.
Однако победитель керита настолько не походил на обычную жертву, что один из зверолюдей обратился к нему на обезьяньем языке:
— Кто ты, убивший керита и кричавший так, как кричат большие лесные обезьяны?
— Я Тарзан из племени обезьян, — гордо ответил выкормыш Калы. — Если вы пришли за моей жизнью или моей свободой, я буду драться с вами так, как дрался с керитом!