Считаюсь с тем, что эти слова Христа: «и не думайте говорить в себе: отец у нас Авраам, ибо говорю вам, что Бог может из камней сих воздвигнуть детей Аврааму», — один из корней лысенкизма.
В мире живут две группы этнических евреев — обычные и воздвигнутые из камней. Друг к другу они относятся с недоверием.
Да, отличие в репродукции. Первые — плоть от плоти, вторые — ученик от учителя. Постепенно эта разница сойдет на нет.
Про обычных сынов Авраамовых я не говорю, но и тех, что воздвигнуты из камней, Господь потом перетирает в песок.
Возможно, тебе будет интересно услышать, что 23 декабря двадцать первого года, в моем присутствии, в доме бывшей купчихи Серафимы Андреевны Гуровой состоялась встреча, на которой обсуждалось, была ли отмена крепостного состояния, случившаяся при Александре II Освободителе, тем же, что и исход из египетского рабства евреев. Ее участники знали друг друга с юности, в большинстве даже были дружны, но этот вопрос их разделил. Что запомнил, постараюсь пересказать.
А.И.Староминов (постоянный участник собраний у Гуровой), человек вдумчивый и основательный, говорит медленно. В свое время окончил семинарию, потом Петровскую академию. Многие годы работал агрономом на опытной станции под Сергиевым Посадом. Не большевик, но из сочувствующих: «В общем и целом — да. Но есть и отличия. У нас сам фараон, уверовав в Единого Бога, сделался для народа новым Моисеем. Не только не препятствовал никому идти в Землю Обетованную — лично повел туда народ. По этой причине из земли рабства, кроме евреев, вышло немало и других племен, увлеченных общим движением, а главное, бездна природных египтян.
И вот в семнадцатом году, когда народ изготовился перейти Красное море, навсегда оставить прежнюю насквозь греховную египетскую жизнь и, никуда не сворачивая, идти в землю правды и справедливости, природные египтяне — дворяне, — стакнувшись в Белую армию, перегородили ему дорогу. Те, что раньше вслед за Александром Освободителем направо и налево клялись, что веруют в Единого Бога, давно уже Израиль истинный, снова показали настоящую сущность. К счастью, Красное море и на этот раз погребло восставших на Господа. До турецкого берега добрались немногие. Но дело не кончено. По сию пору в среде избранного народа немало таких, кто лишь делает вид, что свой, на самом деле он враг. В общем, отделение чистых от нечистых — самая важная, самая сложная задача революции. Прежде чем удастся разоблачить предателей, пройдут годы и годы».
Гуданов (о нем я ничего не знаю, видел его у Гуровой первый раз): «Русская история — вечные качели между Землей Обетованной и Египтом, который, чтобы больше запутать, то Египет Иосифа, то Египет Моисея. В эти рамки мы и зажаты: ходим туда-сюда, словно маятник. При начале пути — узкие врата — Красное море. Каждый раз мы верим, что пройдем их без крови, в крайнем случае погибнут одни враги, мы же даже не замочим ног. Замерзшая вода сверкающими ледяными стенами как вкопанная встанет от нас по обе стороны».
Дети и жены, миллионы которых погибли во время Гражданской войны от тифа и испанки, от голода, холода и холеры, были теми несчастными, что Иаков через двадцать лет после бегства (половина срока скитания народа по Синаю), идя в Землю Обетованную, поставил впереди своего стана, чтобы умилостивить Исава.
Кормчий говорит, что первая эмиграция еще в России приняла бегунскую веру, оттого Бог и спас, дал укрыться от зла.
Те, кто испокон века бежал и продолжает бежать из России, растягивают спасительный полог — теперь он укрывает от зла и другие земли.
В Риме кубанский казак — он провоевал полных семь лет (мировая бойня и вся Гражданская) — объяснял мне, что любую войну, тем более ту, в которой одни дети Христа убивают других, признает за зло. В то же время и он верил, что не зря оказался в Италии, — нансеновские паспорта дадут ему, его товарищам возможность споспешествовать Деве Марии, помочь ей растянуть спасительный полог над миром. Говорил, что только те, кто страдал, принял много бед, понимают: этот полог для всех, потому что все мы дети Божии.
Казак говорил об эмиграции как о добром зерне, которое пахарь горстями разбрасывает сейчас по всей земле. Надеясь спасти, засевает ее благодатью.