Всё сведется к тому, что полог для Девы Марии мы, конечно, соткем и всех им укроем. На равных — и жертв, и палачей.
По прошествии времени и белые согласились с бегунами, признали, что Святая земля сделалась вотчиной антихриста, сражаться с ним бесполезно. Чтобы спастись от зла, надо, как Лот с семейством, оставить свой дом и бежать, не оглядываясь.
В 1878 году Скобелев, с огромными потерями перевалив Шипкинский перевал, вышел на равнину и был готов штурмовать Стамбул. Но Александр II остановил армию. Утешая, он писал генералу, что Константинополь — обычная стоянка на пути в Землю Обетованную, в которую Россия идет и до которой обязательно дойдет. И объяснял, что аммонитяне (так он называл австрияков) пригрозили, что, если начнется осада, они ударят нам в тыл.
В двадцать первом году, при Врангеле, русские войска наконец вошли в Константинополь. Но не силой, как верили и надеялись пять веков и как не удалось при Александре II Освободителе, когда зимой, потеряв почти десять тысяч солдат, взяли все-таки штурмом Шипкинский перевал и спустились в долину. А слабостью, самоумалением, вошли гонимыми, преследуемыми беглецами, и здесь стенами Святого города были укрыты и защищены, милостью Божьей спасены от неминуемой гибели. И вот, Коля, никак не обойти вопрос: а возможен ли иной путь к Господу или это просто — самый прямой, короткий?
Согласен и с Юрием, и с твоим Капраловым. На путях промысла Божия бегуны ушли дальше империи. Тысячу лет избранный народ искал дорогу к колыбели своей веры — граду Константина. Сотни тысяч жизней были на это положены — всё без толку. Не дался он царской армии, не дастся и нынешней, советской. Лишь белые, обратившись в войско голодных и холодных, в армию измученных, изувеченных изгнанников, никому не нужных беглецов, по чуду Господню, дошли до его стен, и они рухнули, будто Иерихонские. Господь принял их, когда, всё отдав и всё потеряв, гонимые и несчастные, они пришли сюда не воевать, а искать защиты. Здесь, в Святом городе, как с евреями в Синае, Он возобновил Свой завет с ними, и дальше они вечными странниками отправились кочевать по белу свету. Неся слово Божие, шли от одного города, одной земли к другой.
Федоровское «Общее дело» не просто еще один комментарий к Священному Писанию. Оно пролог к отказу от Бога, от как такового Завета с Ним. В центре Пятикнижия Моисеева Исход из Египта, то есть из страны, во всех смыслах упорядоченной, будто чертеж, распланированной правильной сеткой каналов и дорог. Путь семени Иакова лежит сначала в Пустыню, затем, если народ выдержит инициацию, — в Землю Обетованную. Туда, где вода — чудо и падает с неба, как перепела. Где человек зависит от Бога и уже потому помнит о Нем.
У Федорова тоже исход. Он хочет увести народ из городов, этого сонмища вавилонских блудниц, купели греха, и, наоборот, вернуть его в рукотворный всемирный Египет. От края и до края превратить землю в единое царство, налаженное, работающее как швейцарские часы. Федоров — пророк мира, который устал от Бога, от Его своеволия и непостоянства, главное, от Его зряшных надежд на человека, который по самой своей природе не есть и никогда не станет безгрешным ангелом Нового мира, который готов взять на себя, отвечать и за нашу земную жизнь, и за нашу смерть. Мира, в котором никто не уйдет от Страшного Суда, но и каждый воскреснет, сподобится вечной жизни.
Ясно: то, что предлагал Федоров, — кратчайший путь в Египет. Мир слишком приятен для глаз, отвлекая человека, он мешает ему спастись. Надо всё честно и справедливо выровнять, затем оросить, возделать, засеять. Это и будет новым Исходом. Мы уйдем в разумный, упорядоченный мир, о котором столетия мечтали и египтяне, когда-то увлеченные проповедью Моисея, общим движением. Не предатели, не изменники и ренегаты — сама Святая Земля вернется в Египет.
Так или иначе, приспосабливаясь к земле, мы перенимаем ее характер и наклонности. Не Бог, а именно земля воспитывает нас, лепит по своему образу и подобию. Она — тот мир, в котором мы обитаем, и от того, примет ли она нас, признает ли, зависит вся жизнь человека. Египет — плоская, на всем протяжении ровная страна, потому только там, в Египте, и можно было построить справедливое общество, общество равных людей, истинную Землю Обетованную.
Федоров понимал совершенствование земли почти так же, как мы понимаем улучшение, исправление человеческой натуры.