В дневниковых книжках Чичикова (всего их одиннадцать) остались и эти переводы, и выписки из текстов, обративших его особое внимание. Среди прочего Чичиков отметил, что, вопреки сказанному в Писании, комментаторы настаивают, что из Египта вышла лишь часть избранного народа. Чуть ли не пять шестых его остались жить на берегах Нила. Так же было и в Вавилоне, когда персидский царь Кир разрешил евреям вернуться обратно в Палестину и заново отстроить Храм.
Из тех, кто не ушел с Моисеем, позже составилась известная своей ученостью Александрийская община. Спустя тысячу лет она укрыла бежавшую из Земли Обетованной от Ирода Деву Марию с младенцем Спасителем. И те евреи, что продолжали жить в Междуречье Тигра и Евфрата, тоже, как могли, хранили Завет со Всевышним. Если бы не их знаменитые иешивы в Пумбедите, кто знает, что сталось бы с верой Ветхого Завета после того, как Тит разрушил Второй храм, а Адриан окончательно изгнал евреев из Святой Земли.
С другой стороны, Чичиков обратил внимание, что из Мицраима вместе с евреями — кто просто увлеченный общим движением, иные искренне уверовав — вышли многие племена и народы, среди которых было немало и природных египтян. Оттого в пустыне Господь так настойчиво напоминает евреям, что и сами они были пришельцами в Земле Египетской, повторяет, что большой грех в чем-нибудь ущемить чужака.
Там же, в доме Муразова, Чичиков впервые запишет в дневнике, что для любого, кого избрал Господь, всё равно, человек это или народ, сорок лет блуждания по пустыне неизбежны. Это то испытание, тот путь, не преодолев который, вернуться к Отцу Небесному нельзя. Тогда же, как я европейскую революцию 1848 года и восстание поляков 1863-го, он впервые назовет Синай «узким горлышком» (позже не раз будет к этому возвращаться). А когда, направляясь в Египет и идя обратно, дважды его пересечет, сначала повторив путь Иосифа из Земли Обетованной в Мицраим, затем дорогу, которой Моисей вел народ из страны рабства, в очередной тетрадке на полях рассказа о синайских ущельях, обрывах и горных тропах запишет, что пройти через это горлышко тем тяжелее, что оно густо поросло пустынной колючкой, которая цепляет тебя и ранит до крови.
Еще в Покровском монастыре, только обдумывая будущее путешествие на Восток, Чичиков по английской военной карте самым внимательным образом изучит дорогу, которой Господь вел Израиль, переведя всё из миль в версты, составит таблицу длин перекочевок от колодца к колодцу и определит, сколько семя Иакова со всеми своими стадами и поклажей, с детьми и женщинами могло пройти за день. Заключив в рамку результат, сделает вывод, что решительные измены человека Господу связаны именно со стоянками. То есть человек, бегущий от греха, даже когда у него кончаются последние силы, остается верен Господу, но стоит ему остановиться на ночлег, просто устроить привал, нечистый легко, будто Еву, его соблазняет; значит, если ему, Чичикову, однажды доведется вести старообрядцев в Землю Обетованную, не стоит страшиться изнурить их тяжелой дорогой, возвращение блудного сына — не прогулка по парку: каждый шаг ко Всевышнему должен стать для человека испытанием, даться ему трудом, по́том, кровью. Пускай он собьет себе ноги, пускай до крайней степени истощится, а скот его вовсе падет от бескормицы и недостатка воды, только бы не было этих привалов и стоянок, особенно долгих, потому что мир так устроен, что человек, не идущий к Богу, есть правильная, законная добыча антихриста.