Вчера и третьего дня шли дожди, но земля всё равно сухая. Как и в прошлую неделю, рыхлю и поливаю клумбу, поливаю и снова рыхлю. Сегодня посадил астры. Если всё будет в порядке, недели через две проклюнутся тюльпаны.
Дальше три четверти новой тетрадки озаглавлены Чичиковым по месту смертного греха народа Израилева — «Гора Синай». Всё, что сюда занесено, так или иначе касается польского восстания шестьдесят третьего года. Поляки, как известно, начали с того, что устроили русским солдатам Варфоломеевскую ночь — сотни их были зарезаны спящими прямо в домах, где стояли на постое. После этого даже та часть российского общества, что сочувствовала инсургентам, от них отшатнулась. Чичиков писал: «Народ, стоит им появиться, ловит польских эмиссаров и выдает их властям, в Белоруссии и Литве беспоповцы организовывают партизанские отряды и, в свою очередь, режут поляков, кажется, что Израиль только и ждал повода, чтобы отвернуться от Всевышнего, вернуться в рабство. Пока войска сражаются с поляками, он отливает золотого тельца и, признав антихриста за Бога, который вывел его из Египта, приносит нечистому жертвы».
Рогожцы, среди которых Чичиков уверовал в Господа, изменяют первые. В окружном послании 24 февраля 1863 года их епископы сначала подчеркивают догматическое единство с никонианской церковью, а затем пишут: «Завещаем и молим, творити молитвы… о здравии и спасении и о царьстеи победе… Богохранимого, Великого Государя нашего Царя и Великого Князя, Александра Николаевича… да Господь Бог соблюдет его здрава, мирна… да подаст ему победу на враги; да оградит державу его миром и покорит под нозе его всякого врага и супостата». Так же резво выступают и родные Чичикову стародубские староверы, в том числе и старцы Покровского монастыря, в котором Чичиков проходил иноческое послушание. Дальше в свой дневник Чичиков переписывает куски из архипастырского послания к староверам Белокриницкого митрополита Кирилла, которого он сам и возвел на епископский престол. «К сим же завещаю вам, возлюбленнии, всякое благоразумие и благопокорение покажите перед царем вашим, в чем не повреждается вера и благочестие, и от всех его врагов и изменников удаляйтеся и бегайте, яко же от мятежных крамольников Поляков, тако наипаче от злокозненных безбожников, гнездящихся в Лондоне и оттуду… рассеивающих плевельное учение треокаянного оного врага Христова тмократному проклятию подлежащего, сосуда сатанина, всенечестивейшего Волтера, возмутившего всю вселенную своим диявольским учением, иже в животе своем всё тщание имеяше, воеже како бы до конца истребите веру во Христа Бога».
В своем послании Кирилл объяснял пастве, что числовой эквивалент славянских букв слова «вольнодум» есть как раз антихристово число зверя 666, и требовал избегать любых отношений с этими «зверями страшными и змиями пресмыкающимся — потому что то бо суть предтечи антихриста». На полях напротив слов митрополита Чичиков не удержался и написал: «идоложрец». Раньше он позволял себе так говорить только о никонианах. После Кирилла Чичикова бросает и, наверное, самый преданный из единомышленников. В том же шестьдесят третьем году Осип Гончар посылает прошение русскому царю, в котором от своего имени и от имени членов своей общины выражает полную солидарность с политикой царя и желание некрасовцев как можно скорее вернуться обратно в Россию. В другом обращении Гончар заявляет, что все, в том числе находящиеся под турецкой властью некрасовцы вместе с другими старообрядцами «обязаны… день и ночь молить Бога за богохранимых наших царей».