Едва подрядчики из ангелов убедятся, что от прежней розни не осталось и следа, все души вновь лишь частицы миропорядка, в котором ни одна не может сказать, где кончается она и начинается другая, они разберут их по объектам.
Расчетливый, тароватый хозяин Собакевич, продавая Чичикову мертвые души, снабдил каждую всем, без чего впоследствии Николай Федорович Федоров никогда бы ее не воскресил.
Один прожил жизнь шулером, мошенником, другой просто торгуясь до посинения, везде искал маленького прибытка, и некому было растолковать, что на самом деле они, не жалея сил, забыв о сне и отдыхе, колесили по стране, отбирая работников для строительства Небесного Иерусалима. Когда Собакевич, объясняя Чичикову достоинства душ, которые ему продает (Степан Пробка, хороший плотник; честный, непьющий, кирпичник Милушкин и другие), заламывает несусветную цену — это потому, что за его спиной стоит Господь и шепчет: «Не продешеви. Мертвые для тебя, для Меня эти души живые. И для Империи, коли за них исправно платятся подати, Империи, которой управляет Мой наместник на земле, они тоже живые».
Души, что скупает Чичиков, мертвые для нашего мира и живые для мира горнего. На Синае, когда Моисей спустился с горы Хорив со скрижалями Господа, народу было велено строить Скинию Завета, подобная работа ждет и их. Пусть в купчих они поименованы не Аминодав и Иуда, а Максим и Еремей; пусть в России не растет дерево сикким — всё равно они естественное, со всех точек зрения правильное продолжение пути, который начался переходом через Красное море.
Душа умершего не отлетела, всё еще здесь не привычные нам сорок дней, а до следующей «ревизской сказки». Государство есть источник жизни. Своими соками оно питает каждую душу. Пока за тебя вносятся подати, пуповина не перерезана.
В 1861 году Александр II освободил крестьян от крепостной зависимости. Дорога, которую он для этого выбрал, не понравилась многим. Возможно, Чичиков был из тех, кто пытался обследовать другой путь — более мягкий — и прошел по нему достаточно далеко. Гоголевская поэма свидетельствует: пока наместник Бога на земле считает крестьянскую душу живой, взимает за нее подать в казну, она и без воскресения, в сущности, бессмертна. Кроме того, для помещика дать такой душе волю — дело во всех смыслах и выгодное, и богоугодное.
После «Мертвых душ» я стал по-иному думать о жизни. Человек в лоне империи — часть целого, отпеванием и похоронами ничего не кончается.
Государство еще долго будет тебя держать, не отпуская в смерть. Щедро наделяя пажитями и сенокосами.
Только ревизор, посланный Верховным судией, решает, жив ты или уже нет. «Ревизские сказки» — российская книга жизни. Если твое имя вписано в нее, какие могут быть сомнения? А то, что не работаешь на своего помещика, разве это смерть для христианской души?
Конечно, государство — прагматик и о подобных вещах не задумывается. Все-таки, если и когда душа человека отпета, тело предано земле, оно продолжает, как за живого, требовать за него подать — это есть отрицание смерти, бунт против Высшей силы.
С другой стороны, понимаю негодование властей. Оценить принадлежащие империи души всего в два с полтиной — кощунство.
Чичиков в школе — наш период первоначального накопления капитала. Отсюда и такая экономия.
Всё равно два с полтиной за православную душу — настоящий позор. Тем паче цыганить, выманивать их бесплатно. Оттого Чичиков как был жуликом в первой части поэмы, так им и остался.
Согласен с Янушем: продаваться за два с полтиной, тем более идти и вовсе задарма для православной души стыд. Добавь, что в поэме ясно сказано, что они принадлежали работящим, богобоязненным людям, которые при жизни сторонились греха. Понятно, что и в Горнем мире при строительстве Небесного Иерусалима от них будет много пользы. Каждая такая душа не просто хороша, она бесценна, настоящему хозяину с ней и за миллион было бы жалко расстаться. Но, может, всё дело в том, что Чичиков — приятный человек, и другие помещики, показывая свое к нему расположение, свою щедрость, задаривают его от чистого сердца?