— Ладно, не буду мешать твоей битве с бытовой техникой. Если что — я через улицу.
Кивнув на прощание, он вышел, оставив после себя едва уловимый аромат дорогого парфюма с нотками сандала и цитруса, два идеально тёплых круассана и странное, щемящее чувство, в котором смешивались недоумение и любопытство.
Я осталась стоять у порога, сжимая в руках стакан с кофе, и всё ещё провожала взглядом Эрика. Его высокая фигура постепенно удалялась, растворяясь в утреннем свете. Он был самовлюблённым, наглым и слишком уж идеальным — словно сошедшим с обложки глянцевого журнала. Каждая линия его силуэта, каждый жест излучали уверенность и харизму.
Но в отличие от других, он не смотрел на меня с жалостью или насмешкой из-за моих магических неудач. В его взгляде читался неподдельный интерес — чистый, непредвзятый, почти научный. Этот взгляд словно сканировал меня, пытаясь понять, разгадать, и это ощущение было настолько новым и непривычным, что на мгновение перехватило дыхание.
Я подошла к окну, наблюдая, как он пересекает улицу. Его походка была настолько естественной и грациозной, что казалось, будто он парит над землёй. Лёгкая небрежность, с которой он держался, вызывала во мне противоречивые эмоции.
С одной стороны, меня раздражала его самоуверенность и явное осознание собственной привлекательности. Каждое его движение, каждый поворот головы словно кричали об этом. Его осанка, манера двигаться — всё говорило о человеке, который прекрасно знает себе цену.
С другой — невозможно было отрицать необъяснимое влечение к его личности. Он был как загадка, которую хотелось разгадать, как вызов, который хотелось принять.
Из кухни вновь донеслось недовольное шипение кофемашины — она всё ещё ворчала, выпуская клубы пара в воздух, словно старая грымза, не желающая сдаваться без боя. Металлические детали скрипели, будто жалуясь на свою судьбу, но сейчас эти звуки казались мне почти родными, безобидными. По сравнению с тем, что произошло за утро, эта бытовая неурядица выглядела сущим пустяком.
Я наконец-то почувствовала себя не одинокой в этом странном, полном загадок городе. Кто-то — живой, настоящий — видел во мне не просто неудачливую ведьму, вечно попадающую в неприятности, а личность, достойную внимания и интереса. Его взгляд, его слова, его присутствие — всё это наполняло меня странным, давно забытым ощущением собственной значимости.
Откусив кусочек круассана, я закрыла глаза от удовольствия. Хрустящая золотистая корочка рассыпалась на языке, а нежная, тающая начинка дарила настоящее гастрономическое наслаждение. Марта оказалась настоящим мастером своего дела — каждый её круассан был маленьким произведением искусства, способным превратить обычный завтрак в маленький праздник.
Лучи солнца, пробивающиеся сквозь окно, играли на пыльных поверхностях, город за окном жил своей жизнью: где-то вдалеке сигналили машины, ветер шелестел листвой, а в воздухе витал аромат свежей выпечки. И, возможно, этот город, со всеми его причудами и странностями, не такой уж и плохой. Особенно когда в нём живут такие соседи…
Может быть, подумала я, аккуратно ставя недопитый кофе на стол и проводя пальцем по краю чашки, стоит действительно дать этому месту ещё один шанс? Не прятаться за маской отчуждённости, не убегать от проблем, а встретить их лицом к лицу. Может быть, именно здесь начнётся новая глава моей жизни?
Я окинула взглядом комнату: разбросанные коробки, пыльный пол, вещи, ждущие своего часа. Но теперь всё это виделось мне в ином свете — как начало чего-то нового, неизведанного…
Глава 5: наследство, которое не унести в руках
Вечер опустился на Эмбервиль тяжёлым бархатным покрывалом, укутав город в свои прохладные объятия. Небо окрасилось в удивительные сиренево-золотые тона, а вдалеке, за городской чертой, уже проглядывали первые бледные звёздочки, словно бриллианты, рассыпанные по бархату. Вместе с вечером в город пришёл ледяной порывистый ветер. Он просачивался сквозь щели в старых деревянных окнах, заставляя их жалобно поскрипывать, и стелился по только успевшему нагреться паркету, оставляя за собой шлейф из холода.
Я, замёрзшая до онемения в пальцах, уставшая до предела после бесплодной войны с непокорным домом, решила провести разведку на чердаке. Моя теплолюбивая сущность не переносила холод — меня сразу же начинало трясти, как осиновый лист на ветру. Я помнила, как всю осень и зиму в съёмной квартире, чья площадь была меньше, чем кухня в этом доме, я куталась в три одеяла, пытаясь согреться. А сейчас меня трясло так, будто через тело проходили электрические разряды. Зубы стучали, пальцы на руках посинели от холода, а нос, казалось, вот-вот начнёт отваливаться.