В горле встал ком, горячий и тугой, словно камень, который невозможно проглотить. Дыхание стало прерывистым, тяжёлым. Это было не просто наследство — это был немой, но оглушительный укор, звучащий в каждой строчке дневника. Живое, дышащее доказательство моей собственной несостоятельности, моей неспособности продолжить дело рода.
Я — последняя в роду великой Элис, и от этой мысли становилось ещё более горько. Ведьмочка, которая не может даже вскипятить воду без того, чтобы не устроить настоящий цирк. Каждая страница дневника словно кричала об этом, каждая строчка напоминала о пропасти, разделяющей меня и магию. Пропасти, которую я не могла преодолеть своими жалкими попытками.
Слёзы покатились по моим щекам сами собой — тихие, горькие, обжигающие. Я не рыдала, не всхлипывала — просто сидела на холодном полу, прижимая к груди дневник великой женщины, и чувствовала себя самой ничтожной, самой неумелой, самой жалкой наследницей на свете.
В этот момент я осознала всю глубину своего поражения. Все мои амбиции, все мечты о том, чтобы стать великой волшебницей, рассыпались в прах перед этими простыми записями. Я была недостойна этого наследия, недостойна той силы, которая текла в моих венах.
Я унаследовала не просто дом — я унаследовала молчаливое, огромное, давящее ожидание, которое витало в этих самых стенах, пропитывало каждый кирпич, каждую половицу. Ожидание того, что я буду такой же, как Элис. Что во мне проснётся тот же дар, что жил в ней, что я смогу продолжить её дело.
Но я была полной противоположностью. Холодный ветер, проникающий сквозь щели в стенах чердака, словно насмехался надо мной, заставляя дрожать не только от холода, но и от осознания собственной беспомощности. Пылинки, кружащиеся в тусклом свете единственной лампочки, казались насмешливыми танцорами, празднующими мою неудачу.
Глава 6: Сладкий яд и шепот на ушко
Всю ночь я не могла уснуть. Ворочалась в постели, зарываясь то в одно одеяло, то в другое, но сон не шёл. И, как ни странно, проблема была далеко не в холоде. Строки из ежедневника Элис, который я тотчас же про себя обозвала дневником, крутились в голове мучительной каруселью. Перед глазами всплывал идеальный почерк родственницы, отдельные цитаты, все эти простые, но такие недоступные для меня слова. Они казались отдельными пунктами обвинительного приговора в мой адрес. Каждая фраза, прочитанная накануне, словно гвоздь вколачивалась в моё сознание. «Магия — это не власть, это разговор». Как же просто это звучало в записях Элис, и как сложно давалось мне! Я снова и снова прокручивала в памяти её слова, чувствуя, как внутри растёт отчаяние.
Так что утро после находки столь ценного наследства на чердаке было серым, безнадёжным и имело привкус пепла сгоревших надежд, скрипящего на зубах. Небо за окном казалось низким, птицы не пели, а ветер гнал по улице опавшие листья, словно подгоняя их к неизбежному концу.
Я отчаянно нуждалась в якоре — в чём-то привычном, что мог бы делать любой человек, независимо от того, умеет он управляться с магией или нет. То, что это дар, а не проклятие, я поняла именно после беглого прочтения дневника. Никто не учил так, как это описывала Элис. Для всех магия была наукой, набором правил и формул, а для моей родственницы это была обычная жизнь, быт, дыхание каждого дня.
Я посмотрела на улицу сквозь грязное в разводах стекло. В лучах тусклого осеннего солнца капли дождя на подоконнике блестели, как крошечные бриллианты. Мой взгляд зацепился за уже знакомое здание — пекарню «Сахарная пряность». Ноги сами понесли меня к выходу. Я наспех накинула на себя плащ, не заботясь о том, как выгляжу, и выскользнула за дверь.
Мне срочно был нужен кофе — горячий, крепкий, сладкий. Уж он-то точно вернёт меня к жизни! Я шла к пекарне с опущенной головой и ссутуленными плечами. Казалось, все неудачные попытки использования магии за всю жизнь легли тяжёлым грузом на мои плечи. Каждый шаг давался с трудом, будто ноги увязали в невидимом болоте.
Я чувствовала себя призраком — чем-то эфемерным, ненастоящим, бесплотным и бесполезным. Магия, которая должна была быть частью меня, словно отвергла меня, оставив пустой оболочкой. Даже воздух вокруг, казалось, давил на меня, напоминая о моей несостоятельности.
Я была не в настроении беседовать с Мартой, сделав заказ, я села за дальний столик в ожидании готовности “якоря”, не замечая что происходит вокруг меня.
*****