А происходило следующее...
Эрик, как всегда, совершал свою неизменную утреннюю пробежку по вымощенным брусчаткой улочкам Эмбервиля, несмотря на промозглую погоду. Его разгорячённое дыхание вырывалось в холодный воздух тонкими струйками пара, которые тут же рассеивались. Уже по сложившейся традиции он завернул за угол, где находилась пекарня «Сахарная пряность».
Его утренним ритуалом была не только пробежка, но и эспрессо, который он с удовольствием выпивал по дороге до дома. Мышцы приятно ныли от нагрузки, а на душе царило прекрасное настроение. Он был готов к новому дню! Эрик обожал пробежки в прохладную погоду — они бодрили и дарили настрой на весь день.
В это время Марта, взглянула на часы и вышла из пекарни с веником, делая вид, будто подметает и без того идеально чистый порог. Увидев приближающегося Эрика, на её лице мгновенно вспыхнула ослепительная улыбка — та самая, которую она не одну неделю репетировала у зеркала. Выверенная до миллиметра, с идеально накрашенными матовой помадой губами и наивным взглядом, она была готова к своему представлению.
— Эрик! Привет! — её голос прозвенел, как серебряный колокольчик, специально отточенный для таких случаев. — Как пробежка?
Она сделала лёгкий, непринуждённый шаг навстречу, будто невзначай блокируя прямой путь к двери.
— Доброе утро, Марта! Всё, как всегда, отлично, — ответил он непринуждённо, пытаясь заглянуть через её плечо в заведение, из недр которого доносились аппетитные ароматы свежеиспечённой сдобы. — Сделаешь мой любимый кофе?
— Конечно, уже готовлю! — Марта тут же юркнула внутрь и через мгновение появилась с дымящимся стаканчиком. Но вместо того, чтобы просто протянуть его, она сделала вид, что озабоченно вглядывается куда-то через его плечо, понизив голос до интимного, полного мнимой заботы шёпота.
— Кстати, о твоей новой соседке... Диане, да?
Эрик насторожился. Он остро почувствовал резкую смену тона — с непринужденного на таинственный.
— А что с ней?
— О, ничего страшного! — Марта сразу же сделала большие, круглые, чуть испуганные глаза, словно поймала себя на том, что вот-вот выдаст чужую тайну. — Просто... Она такая странная, знаешь ли? Вся растрёпанная, взгляд отсутствующий, дикий. Одета не понятно во что… Заказала двойной эспрессо и булку, и даже не поздоровалась нормально. Словно сама в себе, и в то же время не в себе...
Женщина искусно выдержала паузу, давая своим словам — приторно заботливым, как сироп, и ядовитым, как отрава — просочиться и впитаться в сознание мужчины.
— Я, конечно, не осуждаю! — поспешно, с деланным ужасом добавила она, кладя свою руку на его прохладные пальцы в утешительном жесте. — Все мы странные, это понятно. Просто... Будь с ней повнимательнее, мало ли что. Говорят, у неё с магией не очень...
Марта многозначительно постучала пальчиком с идеальным маникюром у своего виска.
— Бедняжка. Я просто... беспокоюсь.
В воздухе повисла тяжёлая пауза, наполненная невысказанными намёками и недосказанностями. Эрик чувствовал, как слова Марты оседают в его сознании, словно мелкий песок. Он застыл на мгновение, прежде чем взять свой кофе из рук Марты. Его движения стали осторожными, будто он прикасался к чему-то опасному. Его улыбка, обычно искренняя и открытая, теперь напоминала маску — холодную, искусственную, не передающую ни капли той радости, что светилась в ней раньше. В глубине его глаз промелькнуло беспокойство, тень сомнения, посеянная словами Марты.
Сомнения, которые Марта так умело вложила в его сознание, упали на благодатную почву. Эрик и сам не раз задумывался о Диане и её магии. Она была непредсказуемой, словно гроза в ясный день, пугающей в своей стихийности. Её сила не подчинялась правилам и канонам.
С момента её переезда и их первой встречи Эрик не мог выбросить Диану из головы. Эта рыжеволосая чудачка с острым языком и колючим характером притягивала его, как свет притягивает мотылька. Её огненные волосы, словно языки пламени, её зелёные глаза, в которых плясали искры непокорности — всё в ней манило и одновременно вызывало опасение.
Несмотря на её колючесть, на то, что она защищалась, как ёжик иглами, в ней было что-то такое, что заставляло людей тянуться к ней. Как к магниту, как к источнику тепла в холодный день. Эрик чувствовал это притяжение, боролся с ним, но оно было сильнее его воли.