«Если дверь жалуется на скорбь свою, не затыкай уши, а поднеси к ушной раковине её сухой лист мяты и шепни: “Голос твой пусть будет гладок, как шёлк, и лёгок, как перо”», — гласили строки.
Я читала эти слова снова и снова, словно пытаясь впитать их смысл каждой клеточкой своего существа. Заклинание казалось таким простым, почти обыденным, но я знала, что за этой простотой скрывается нечто большее.
С замиранием сердца я отправилась на кухню. В памяти всплыли несколько бумажных пакетиков с терпким ароматом засушенных трав. Этот запах мгновенно перенёс меня в тёплые моменты болезни, когда мне заваривали травяной чай с мятой и малиной.
Но сейчас эти пакетики словно испарились! Я перерыла весь кухонный шкаф, заглядывая в каждый уголок. Фарфоровая посуда, жестяные кастрюли, чугунные сковородки — всё было перевернуто вверх дном. Мука и сахар рассыпались по полу, полностью обесценив мой труд в виде мытья полов.
Отчаяние начало охватывать меня, когда я вспомнила о щели между кухонным столом и стеной. Аккуратно отодвинув тяжёлую мебель, я увидела их — заветные пакетики! Они просто завалились туда, и я не заметила.
С трепетом я достала один из пакетиков и осторожно извлекла сухой листик мяты. Он был сморщенным, почти прозрачным, но всё ещё хранил слабый аромат свежести.
Подойдя к двери, я нашла то место, где завиток резьбы действительно напоминал ухо. Скептически пожав плечами, я прошептала:
— Ладно… Голос твой… э-э… пусть будет гладок, как шёлк, и лёгок, как перо. Пожалуйста.
В этот момент я чувствовала себя невероятно глупо! Я произнесла слова не как приказ, не как заклинание, а как искреннюю просьбу. Впервые за долгое время я не пыталась силой выжать из себя магию, не пыталась контролировать её.
Я просто позволила ей быть.
Закрывая глаза, я представила, как противный скрип превращается в тихий, едва уловимый шелест. Как дверь начинает двигаться плавно, словно танцуя под невидимую музыку. Эффект был мгновенным и ошеломляющим!
Я едва успела промолвить слова, как дверь словно ожила. Она дрогнула, будто делала глубокий вдох после долгого удушья. Казалось, сама древесина затрепетала от облегчения, словно наконец-то смогла вздохнуть полной грудью.
В этот момент произошло нечто невероятное — на старинной дубовой поверхности заиграли золотистые блики. Они растекались по древесине, словно расплавленное солнце, разлитое по поверхности тёмного мёда. Этот свет был тёплым, живым, почти осязаемым — таким, каким бывает первый луч солнца ранним летним утром, когда он пробивается сквозь прохладную ночную росу.
А этот ужасный скрип… Он просто исчез! Словно его никогда и не существовало. Я осторожно потянула дверь на себя, затем толкнула её обратно — и услышала только мягкую, бархатистую тишину. Абсолютную, величественную тишину, которую я так долго мечтала услышать.
Я застыла, не веря своим глазам и ушам. Всё моё существо наполнилось трепетом и изумлением. Это было похоже на чудо — настоящее, неподдельное чудо, которое произошло прямо здесь, в моей гостиной.
— Получилось? — выдохнула я, и улыбка, настоящая, искренняя улыбка, впервые за долгое время расцвела на моём лице. Не саркастичная ухмылка, к которой я так привыкла, а искреннее выражение счастья и восторга.
Сердце забилось быстрее, наполняя меня ликованием. Я не могла поверить своим глазам — магия сработала!
— Чёрт возьми, получилось! — воскликнула я, чувствуя, как радость переполняет каждую клеточку моего существа.
Окрылённая успехом, я вновь открыла дверь и сделала шаг в гостиную. Чувство победы кружило голову, я была полна ликующего изумления, готовая танцевать от радости…
Но это ощущение длилось недолго.
И в этот самый момент дверь… запела.
Сначала я подумала, что это галлюцинация. Но нет — это была настоящая, полноценная ария! Мощная, оглушительно чистая, драматическая мелодия итальянской оперы разразилась в моей гостиной. Вибрато было настолько сильным, что стёкла в оконных рамах начали дрожать, а хрустальная люстра в прихожей жалобно зазвенела.