Каждая капля глазури, каждая крошка в этот час знали своё место. Всё было под её строгим, но заботливым контролем: безупречно выстроенные ряды формочек для выпечки, сверкающая чистота рабочих поверхностей, идеально отмеренные ингредиенты, разложенные на столе с геометрической точностью.
Это утро ничем не отличалось от других. Оно текло размеренно и плавно, словно медленная мелодия на старинном граммофоне. Свет из высоких окон мягко ложился на деревянные столы. В воздухе витали восхитительные ароматы свежей выпечки и свежесваренного кофе — они сплетались в причудливый букет, который был визитной карточкой её пекарни.
Она налила себе ароматного напитка в чашку из любимого фарфорового сервиза, расписанного нежными розовыми пионами. Горячий, золотистый кофе мягко обволакивал керамические края паром, а на поверхности плавали крошечные пузырьки. Марта взяла чашку обеими руками, ощущая приятную тяжесть и тепло, и на мгновение закрыла глаза, вдыхая пряный, насыщенный аромат.
Первый глоток согрел её изнутри, наполнил душу умиротворением. В такие минуты она чувствовала себя по-настоящему счастливой — хозяйкой своего маленького мира, где всё создано согласно её вкусу и фантазии.
С гордостью окинув взглядом свою пекарню — сверкающие чистотой столы, идеально выстроенные витрины с выпечкой, безупречный порядок — она подошла к окну. Её взгляд неспешно скользил по просыпающемуся Эмбервилю.
Золотая осень, которую недавно потревожили дожди и холода, наконец-то вступила в свои законные права. Ярко-синее небо раскинулось над городом, улицы были щедро устелены жёлтой листвой. Тёплые лучи солнца мягко грели. Марта любила это время года — не жаркое, как лето, но и не холодное, как поздняя осень.
Внезапно её взгляд зацепился за картину, которая заставила женщину застыть на месте. Пальцы так сильно сжали фарфоровую чашку, что казалось, хрупкий материал вот-вот не выдержит напряжения.
Через улицу, на крыльце того самого огромного и мрачного дома, сидела она — рыжеволосая ведьма, вызывавшая столько пересудов в городе. А рядом с ней, на тропинке, стоял Эрик! Мужчина внимательно смотрел на хозяйку дома, пока та возилась с горшками цветов.
Марта замерла, не в силах отвести взгляд. Она видела выражение лица Эрика, и от этого зрелища у неё перехватило дыхание. На его лице не было ни привычной дежурной улыбки, ни снисходительной ухмылки, которой он одаривал всех —и даже Марту, каждое утро подающую ему любимый эспрессо.
То, что она увидела, заставило её сердце пропустить удар. Было совершенно очевидно: Эрик заинтересован Дианой! Его лицо выражало такую мягкость и искренность, каких Марта никогда прежде не замечала. Когда он что-то сказал, ведьма заливисто рассмеялась, а он ответил ей настоящей, неподдельной улыбкой.
Со стороны они выглядели как давние друзья или даже влюблённая пара. Их общение было наполнено какой-то особой теплотой, словно у них была общая тайна, которой они не собирались делиться ни с кем другим.
Ревность обрушилась на Марту — острая, жгучая, как неразбавленный спирт. Горло сдавило так сильно, что она не могла дышать. Чашка выскользнула из внезапно ослабевших пальцев, с жалобным звоном разбилась о пол. Осколки фарфора разлетелись в разные стороны, а горячий кофе забрызгал белоснежный фартук, оставляя на нём безобразные коричневые пятна.
«Она?» — мысль пульсировала в голове, словно назойливая муха.
Эта неумеха, не способная контролировать свой дар! Эта взбалмошная девица, вечно одетая в бесформенные свитера, напоминающие монашеские рясы. Та, что превращает жизнь соседей в настоящий цирк, устраивая представления с поющими сигнализациями и прочим бредом!
И вот теперь эта выскочка смеётся рядом с Эриком, а он смотрит на неё тем самым нежным взглядом, который должен был принадлежать Марте.
Он должен быть её!
Только её!
Мысли в голове Марты превратились в ядовитый клубок, сплетённый из злости, обиды и отчаяния. К ним примешивался леденящий душу страх — потерять то, что она годами считала своим по праву. Боязнь, что место, которое она мысленно заняла рядом с этим красавчиком, терпеливо ожидая и подбирая ключики к его сердцу, теперь достанется Диане.