— Заметил закономерность, — произнёс он с привычной насмешкой в голосе. — Ты всегда занимаешь позицию в стратегическом тылу: что в пекарне, что в читальном зале библиотеки. А теперь прячешься от праздника, как вампир от рассвета.
Я фыркнула и опустила взгляд в свой стаканчик с сидром, чувствуя, как тепло наконец-то начало разливаться по рукам.
— Просто провожу полевые исследования аборигенов в их естественной среде обитания. И знаешь, это познавательно!
— И какие выводы сделал великий антрополог? — он протянул мне один из пончиков. После секундного колебания я всё же взяла угощение.
— О, не боишься брать угощение от аборигена? — Эрик рассмеялся. — А ты рисковая штучка!
— Выводы таковы: они много едят, издают громкие звуки и странно двигают тазом под эту акустическую атаку.
— Это называется «танцуют», — он вновь улыбнулся, и его зубы ослепительно сверкнули на фоне пёстрого праздника. — Представь себе — это весело! Попробуй!
— О, нет-нет, — я замотала головой, инстинктивно отшатнувшись от Эрика, словно он предложил мне прыгнуть с обрыва без страховки. — У моих бёдер со мной заключён строгий, нотариально заверенный договор: никуда не двигаться без моего письменного разрешения и предоплаты. К тому же, у них сегодня выходной.
Эрик рассмеялся, отправляя остатки своего пончика в рот.
— Договор можно и разорвать. Давай! — Он смотрел мне прямо в глаза, не отводя взгляда, и в его глазах плясали отблески праздничных огней.
Его голос прозвучал так мягко и уверенно, что я на мгновение потеряла дар речи. Прежде чем я успела придумать очередную колкую отговорку, он сделал то, чего я никак не ожидала — взял меня за руку. Его ладонь оказалась тёплой и шершавой, в то время как мои пальцы были ледяными.
Волна жара прокатилась по моему телу с головы до ног. Его хватка была крепкой, но не болезненной — я не могла вырваться, даже если бы очень захотела. Сердце забилось часто-часто, словно пойманная птица в клетке.
— Эрик, нет, я… — попыталась я возразить, но он уже уверенно вёл меня сквозь толпу к самому центру танцпола.
Он не применял силу, но и пути к отступлению не оставил. Его движения были решительными, а взгляд — твёрдым. Я чувствовала, как земля уходит из-под ног, но не от страха, а от чего-то совершенно иного.
— Ничего страшного, — бросил он через плечо, его голос едва пробивался сквозь громкую музыку. — Я тоже не умею. Будем косолапить и спотыкаться вместе. Нас всё равно перетанцует вон та парочка семидесятилетних старцев, смотри.
Эрик кивнул в сторону пожилой пары, которая с удивительной лёгкостью отплясывала какой-то замысловатый танец. Их энергия и раскрепощённость были заразительны. Я невольно улыбнулась, несмотря на то, что паника медленно накатывала волнами. Мы были в самом центре внимания, а Эрик всё ещё не отпускал мою руку.
Музыка наконец-то прорвалась сквозь шум в моих ушах — ритмичная, задорная мелодия, призывающая к движению. Я чувствовала, как воздух вокруг нас наполняется весельем и свободой.
Когда Эрик наконец отпустил мою руку, я поняла, что пути назад нет. Слишком много людей танцевало вокруг, слишком много глаз следило за нами. Он начал притоптывать на месте, нелепо покачивая плечами и кивая головой в такт музыке. Выглядел он при этом до смешного неуклюже, но его это совершенно не заботило. Музыка играла всё громче, огни гирлянд кружились перед глазами, а Эрик продолжал танцевать, заражая своей непосредственностью.
— Видишь? Проще некуда. Главное — делать вид, что ты точно знаешь, что делаешь, даже если это не так.
Я стояла как вкопанная, чувствуя, как ватные ноги отказываются меня держать. Уши горели стыдливым огнём, а каждая клеточка тела кричала о побеге. Я ощущала, как адреналин разливается по венам, призывая вернуться к спасительному дубу, к моей зоне комфорта.
Но потом я посмотрела на Эрика. Он дурачился, корчил мне забавные рожицы, искренне пытаясь помочь мне расслабиться и насладиться моментом. В его глазах светилась такая неподдельная забота, что что-то внутри меня наконец щёлкнуло.