Сдалось.
Сделав глубокий вдох, я решилась. Первое движение вышло робким и неуклюжим, словно я была деревянным солдатиком. Вторая попытка получилась чуть увереннее, хотя мои движения всё ещё оставались скованными и неловкими. Я чувствовала себя медведем на льду, но впервые за долгое время не хотела убегать.
— Вот видишь! — его голос звучал воодушевлённо. — Уже почти как они! — он снова кивнул на танцующую пожилую пару.
— Ты ужасный, безнадёжный лгун, — произнесла я, но улыбка уже расцвела на моём лице, искренняя и настоящая.
— Лучший в городе, — без тени смущения согласился он, и мы оба рассмеялись.
Наши «танцы» больше напоминали неуклюжее переминание с ноги на ногу. Мы то и дело неловко сталкивались плечами, сбивались с ритма, но это было неважно. Неловко, глупо, смешно — да, но в то же время так свободно и легко.
Через несколько минут я перестала замечать осуждающие взгляды (которых, возможно, и не было), перестала думать о том, что скажут другие. Я просто существовала в этом моменте: смотрела в глаза Эрика и улыбалась — легко, свободно, по-настоящему. А он смотрел на меня, и его привычная насмешливая маска сменилась на что-то более глубокое, искреннее.
Та песня длилась всего несколько минут, но за это время я словно прожила маленькую жизнь. Забыла о своих магических неудачах, о проблемах с домом, о финансовых трудностях. В этот момент я была просто девушкой, танцующей на празднике с самым симпатичным соседом.
Когда музыка стихла, реальность мягко напомнила о себе. Я отпрянула, чувствуя, как краска заливает лицо.
— Ну… что, договор пока в силе, — пробормотала я, пряча взгляд за челкой и уставившись на свои потрёпанные кеды.
— Ничего, мы над этим поработаем, — его голос звучал уверенно, а в глазах мелькнула та самая искорка, от которой сердце начинало биться чаще.
И в этот момент мой взгляд, блуждающий по площади, наткнулся на Марту. Она стояла за своим прилавком с сидром, на её лице была идеальная, добродушная улыбка. Но белоснежная салфетка в её руке была разорвана пополам — так яростно, что края превратились в неровную бахрому.
Холодок пробежал по спине.
Праздник закончился.
Волшебство рассеялось, оставив после себя лишь тревожное предчувствие.
Глава 13: Сахарное предупреждение с горькой начинкой
Утро после праздника урожая встретило меня ярким солнцем и свежим, прохладным воздухом. Первые лучи, пробиваясь сквозь кружевные занавески, рисовали на полу причудливые узоры. Я потянулась, вдыхая запах влажной от росы земли и далёкого костра — остатки праздничного веселья всё ещё витали в воздухе.
Казалось, сам город ещё не отошёл от вчерашнего торжества. Улицы до сих пор были наполнены особым, праздничным настроением: кое-где ещё виднелись обрывки гирлянд, на скамейках лежали увядающие венки из осенних листьев, а в воздухе витал аромат глинтвейна и печёных яблок.
Я вышла из дома с непривычным, лёгким чувством внутри. Сердце билось ровно, а мысли текли плавно, словно река в безмятежный летний день. Воспоминания о вчерашнем танце всё ещё грели меня изнутри — как его рука уверенно лежала на моей талии, как кружились мы в вихре музыки, как мерцали огни в его глазах…
Даже мой фикус, который так и не переставал мурчать (он всегда реагировал на перемены моего настроения), удостоился моей искренней улыбки. Я погладила его шершавый ствол, и тот ответил тихим, удовлетворённым урчанием.
Направляясь к почтовым ящикам на углу улицы, я чувствовала себя почти счастливой. Птицы пели так звонко, будто хотели поделиться своей радостью с каждым прохожим. Листья под ногами шуршали, создавая успокаивающий ритм. Мир казался простым и понятным — как в детстве, когда каждое утро обещало новые открытия.
Но, как будто сама судьба решила подбросить мне испытание, у почтовых ящиков уже прохаживалась Марта. Её силуэт выделялся на фоне рассветного неба — стройный, собранный, словно она позировала для портрета.
Она была не в своей привычной рабочей униформе, а в тщательно подобранном наряде, который, казалось, был выбран специально для этой встречи. Приталенная блузка подчёркивала фигуру, короткая юбка изящно облегала бёдра, туфли на высокой шпильке делали её походку уверенной и плавной. Ярко-красный платок, повязанный на шее, добавлял образу дерзости и вызова.