Горькая волна раскаяния захлестнула его с головой. Эрик больше не мог оставаться на месте. Собственные ноги казались ватными, но он всё же выскочил на порог, даже не успев накинуть куртку.
Холодный ветер тут же растрепал его волосы, которые и без того стояли торчком после бессонной ночи. Утренний воздух обжёг лёгкие, заставил вздрогнуть. Его лицо было мертвенно-бледным, под глазами залегли тёмные круги. Несколько секунд он просто стоял, не в силах сделать шаг вперёд. Затем, собрав всю волю в кулак, ринулся к Диане. Его сердце разрывалось на части, словно кто-то невидимый рвал его голыми руками.
— Диана! Стой! — его крик разорвал утреннюю тишину, резкий и испуганный, полный отчаяния и боли.
Он не побежал — он буквально полетел через улицу, не замечая ничего вокруг. Колючий холодный ветер хлестал по лицу, но он не чувствовал его. Ноги сами несли его к ней, к единственной девушке, которая за короткое время стала для него всем: его надеждами, мечтами, смыслом каждого дня.
Эрик подскочил к Диане и схватил её за руку прежде, чем она успела дойти до машины. Его пальцы были ледяными от волнения, но хватка — железной, отчаянной. Он не мог позволить ей уйти, не мог потерять её вот так, без борьбы.
— Куда ты? Что ты делаешь? — он дышал прерывисто, его взгляд метался между её заплаканным лицом и старым чемоданом, который казался символом её поражения.
— Отпусти, Эрик, — её голос звучал плоским, опустошённым эхом, лишённым всяких эмоций. — Я уезжаю. Это лучше для всех. Для тебя. Для них. Для меня.
— Нет! — его слово прозвучало как выстрел, как последний крик отчаяния. Он не отпускал её руку, вцепившись в неё, как в спасательный круг. — Нет, это не лучше! Это бегство! Трусливое бегство от проблем!
— Это здравый смысл! — голос её наконец сорвался, в нём появились надрывные нотки, прорвавшиеся сквозь стену самоконтроля. — Посмотри вокруг! На всё, что я натворила! Я ломаю всё, к чему прикасаюсь! Моя магия — это проклятие! Ты сам это видел! Ты сам это знаешь!
Она пыталась вырваться, но он держал её крепко, заставляя смотреть ему в глаза, заставляя услышать то, что он должен был сказать.
— Да, я видел! — признался он, и его голос дрогнул, выдавая внутреннюю борьбу. — Я испугался. Чёрт возьми, Диана, я был в ужасе. Но это не значит, что я поверил, что ты это сделала нарочно! Это не значит, что я хочу, чтобы ты уехала!
Он сделал шаг ближе, так что их лица разделяли считанные сантиметры. Его слова повисли в воздухе, словно тяжелые капли дождя, каждая из которых несла в себе боль и раскаяние. Они оседали на душе, заставляя ее сжиматься от тоски и вины.
— Зачем тебе это? — она смотрела на него с горьким недоумением, слёзы снова потекли по её лицу, оставляя солёные дорожки на грязных щеках. — Зачем тебе нужна такая девушка? Такая…ведьма? Которая вместо удачи приносит хаос?Которая вместо уюта устраивает цирк? Я никогда не буду такой, как моя прабабка! Никогда!
Её голос дрожал, срывался на хриплый шёпот. В каждом слове звенела отчаянная, почти болезненная правда. Она отвернулась, словно не в силах выдержать его взгляд, но он не позволил ей скрыться за стеной отчуждения.
В этот момент что-то надломилось в его душе — словно хрупкий лёд, сковавший чувства,наконец треснул под напором искренности. Эрик отпустил её руку, но не для того, чтобы позволить ей уйти. Он взял её лицо в свои ледяные ладони, заставляя смотреть прямо в глаза, полные такой решимости и такой нежности, что у нее перехватило дыхание.
— Послушай меня, — сказал он тихо, но так, что каждое слово врезалось в сознание, оставляя неизгладимый след. — Мне не нужна идеальная ведьма. Мне не нужна такая, как твоя прабабка.Пойми.
Он сделал паузу, давая словам время проникнуть в самое сердце, растопить лёд её отчаяния. Ветер трепал её волосы, бросал пряди на заплаканное лицо, но она не замечала ничего вокруг — только его глаза, только его прикосновение, только его голос
— Мне нужна ты.
Его голос стал мягче, но в нём по-прежнему звенела непоколебимая уверенность. Он наклонился ближе, так что их носы почти соприкоснулись, а дыхание смешивалось в едином ритме.